Камеральная проверка декларации по налогу на имущество всё чаще заканчивается доначислением не из-за арифметики, а из-за методологии учёта основных средств. В этом кейсе инспекция оспорила ликвидационную стоимость зданий по ФСБУ 6/2020 и заниженный срок полезного использования, привлекла оценщика, а решающим доказательством стал протокол допроса директора по ст. 90 НК РФ. Итог — 1,23 млн рублей налога, пени и штраф; часть санкций удалось снять, а главное — закрыть риск на 2024–2025 годы и не доводить дело до выездной проверки.
История основана на реальной практике. Названия компаний, имена и часть деталей изменены, чтобы не раскрывать данные клиентов.
В переговорную к нам зашёл мужчина лет пятидесяти, положил на стол папку и сказал: «Вот акт. Бухгалтер говорит, что там всё по стандарту, а инспекция пишет, что я сам себя утопил на допросе. Объясните мне, где я себя утопил, я всего-то сказал правду».
Правда была такая: на вопрос инспектора «Планируете ли вы демонтаж зданий?» директор производственной компании честно ответил — нет, не планируем, будем работать дальше, корпуса крепкие, простоят ещё лет тридцать-сорок. Фраза заняла у него секунд пять. В акте камеральной проверки она превратилась в ключевое доказательство и в доначисление налога на имущество почти на полтора миллиона рублей — за один год. А в перспективе — ещё столько же за каждый следующий год, потому что учётная политика продолжала работать по той же логике.
Дальше расскажу подробно: как компания пришла к такому учёту, что именно нашла инспекция, где мы успели помочь, а где было уже поздно, и сколько это стоило в деньгах. Кейс полезен любому, у кого на балансе есть здания, цеха, склады и другие капитальные объекты.
С чего началась история: почему ФСБУ 6/2020 превратился в налоговые риски компании
Клиент — производитель сухих строительных смесей в Поволжье. Выручка около 900 млн в год, на балансе три производственных корпуса, склад готовой продукции, административное здание и приличный парк оборудования. Собственник и директор в одном лице, назовём его Сергей Владимирович. Главбух Марина Игоревна работает в компании двенадцать лет, человек аккуратный и добросовестный.
История началась даже не в 2023-м, а раньше — с перехода на ФСБУ 6/2020. С 2022 года стандарт стал обязательным, и бухгалтериям всех компаний с основными средствами пришлось делать три вещи: пересмотреть сроки полезного использования, определить ликвидационную стоимость и решить, как всё это стыкуется с прежним учётом.
Для налога на имущество это не абстрактная методология, а прямые деньги. Недвижимость, которая облагается по среднегодовой стоимости, попадает в базу по остаточной стоимости по данным бухучёта. Чем быстрее вы амортизируете здание, тем меньше остаточная стоимость и тем меньше налог. А скорость амортизации зависит ровно от двух вещей: от срока полезного использования и от ликвидационной стоимости, которая из амортизируемой величины вычитается.
Переход делали не сами. Помогал знакомый консультант, который принёс «рабочую методику». Логика была такая:
- сроки полезного использования зданиям поставили исходя из «реального состояния» — 25 лет от даты перехода, хотя корпуса кирпичные и капитальные, а в налоговом учёте они честно сидели в десятой амортизационной группе;
- ликвидационную стоимость посчитали как стоимость материалов, которые останутся после сноса: бой кирпича, металлолом, плиты — минус затраты на демонтаж и вывоз мусора;
- по складу вышло 60 000 рублей, по второму производственному корпусу — 850 000 рублей;
- при переходе сделали единовременную корректировку: накопленную разницу списали на нераспределённую прибыль, и балансовая стоимость зданий на 1 января 2022 года разом просела.
Шестьдесят тысяч ликвидационной стоимости у здания склада. Марина Игоревна подшила расчёт в папку с учётной политикой, приложила справку о ценах на лом и спала спокойно. Формально всё на месте: есть расчёт, есть обоснование, есть приказ. Аудиторы, которые приходили за 2022 год, замечаний по этому вопросу не сделали: объём работ был согласован под подтверждение отчётности в целом, и в ФСБУ 6 никто глубоко не полез.
Эффект от методики был приличный. За счёт короткого срока и почти нулевой ликвидационной стоимости годовая амортизация зданий выросла в разы, остаточная стоимость поехала вниз, налог — тоже. Экономия ощущалась: около полутора миллионов в год.
Что пошло не так: как ответ на требование налоговой и допрос сыграли против компании
Декларацию по налогу на имущество за 2023 год сдали в феврале 2024-го, к сроку 25 февраля. И почти сразу началась камеральная проверка — самая обычная, по ст. 88 НК РФ.
Первым прилетело сообщение с требованием представить пояснения, следом — требование о представлении документов. Инспекция запросила оборотно-сальдовые ведомости по счетам 01 и 02, инвентарные карточки, приказы об установлении СПИ, расчёты ликвидационной стоимости, учётную политику, техпаспорта на здания. Формулировка — «выявлено расхождение показателей, свидетельствующее о возможном занижении налоговой базы».
Здесь была первая развилка, которую компания не заметила. В камералке инспекция ограничена: пояснения она вправе требовать по п. 3 ст. 88 НК РФ, а документы — только в прямо предусмотренных случаях (п. 7 ст. 88 НК РФ). Что-то из запрошенного можно было не отдавать вовсе, а по чему-то — ограничиться коротким ответом.
Марина Игоревна собрала всё за три дня и отправила. С документами — пояснительную записку на полторы страницы, где своими словами описала методику: ликвидационная стоимость определена как стоимость материалов от разборки за минусом расходов на демонтаж, срок полезного использования установлен исходя из технического состояния объектов.
Ошибка не в том, что ответили, а в том, что ответили развёрнуто и подробно, фактически написав инспекции готовую фабулу будущего акта. Проверяющий получил из первых рук признание: да, мы считали ликвидационную стоимость от сноса, да, срок мы взяли свой, а не тот, что напрашивается для капитального здания.
Что именно сказал директор на допросе в налоговой
Вторая ошибка случилась через месяц. Директора вызвали на допрос в порядке ст. 90 НК РФ. Сергей Владимирович поехал один — «что мне скрывать, я в цифрах не разбираюсь, отправлю к бухгалтеру».
Разговор, если верить протоколу, был примерно такой:
- — Здания на балансе используются в производстве?
— Конечно, там линия стоит, работаем в три смены. - — Планируется ли снос, демонтаж, реконструкция с разборкой?
— Нет, зачем? Корпуса хорошие, довоенной ещё кладки, мы их в 2019-м ремонтировали. - — Как долго планируете эксплуатировать?
— Да сколько получится. Тридцать лет точно, а там дети будут решать. - — Рассматривали ли продажу объектов?
— Если бы кто-то дал хорошую цену за такую площадку, наверное, подумал бы. Но не продаём, нет.
Каждый ответ по-человечески абсолютно нормальный. Для проверки — четыре гвоздя в крышку. Ликвидационная стоимость по ФСБУ 6/2020 — это то, что компания получила бы от выбытия объекта в конце срока использования, за вычетом затрат на выбытие, причём объект оценивается в том состоянии, в котором он будет к этому моменту. И если руководитель сам говорит, что здание никто сносить не собирается, а площадка в принципе ликвидна, то считать ликвидационную стоимость по цене боя кирпича — значит выбрать заведомо не тот сценарий. Логика проверяющих: в конце срока актив уйдёт как объект недвижимости, а не как щебень.
Дальше инспекция сделала то, чего в камералках по налогу на имущество ещё несколько лет назад почти не встречалось: привлекла оценщика. Экспертиза показала, что ликвидационная стоимость двух объектов — того самого склада за 60 тысяч и корпуса за 850 тысяч — должна была составлять в сумме около 10,1 млн рублей вместо 910 тысяч.
Отдельным пунктом шёл срок полезного использования. Инспекция сопоставила «25 лет» с технической документацией на здания и с нормативными сроками службы капитальных зданий, где для кирпичных и железобетонных конструкций речь идёт о сотне лет и больше. Вывод в акте звучал жёстко: срок занижен искусственно, экономического обоснования не имеет, единственная цель — ускорить амортизацию и уменьшить налоговую базу.
И контрольный штрих: в 2023 году компания по двум объектам всё-таки пересмотрела сроки — их немного увеличили. А ликвидационную стоимость оставили прежней: те же 60 тысяч и 850 тысяч. То есть элементы амортизации проверялись, руки до них дошли — но ликвидационную стоимость не тронули. Для проверяющих это выглядело как избирательность: пересматриваем то, что не мешает, и не трогаем то, на чём держится экономия.
В акте камеральной проверки — доначисление налога на имущество 1 391 292 рубля, штраф по п. 1 ст. 122 НК РФ 278 258 рублей и пени.
Вот с этим актом Сергей Владимирович и приехал к нам.
Что сделали мы: как выглядит сопровождение камеральной проверки на практике
Шаг 1. Как честно оценить позицию до начала спора
Первое, что мы делаем в таких историях, — считаем шансы, а не продаём надежду. Два наших специалиста, один из которых раньше работал в налоговой, сели с материалами на два дня.
Вывод был неприятный, но мы сказали его в лицо: базовое доначисление по ликвидационной стоимости, скорее всего, устоит. Аргументы инспекции выстроены грамотно, они опираются на текст стандарта, на протокол допроса самого директора и на заключение оценщика. Наш контраргумент — «мы так профессионально судили» — против связки «руководитель подтвердил, что сносить не будет» плюс «экспертиза показала другую цифру» работает слабо.
Дальше мы объяснили, что реально можно сделать:
- снять или радикально снизить штраф — здесь позиция сильная, потому что умысла не было, была спорная методология;
- не дать претензии расползтись на 2022 год и на другие объекты;
- привести учёт в порядок начиная с 2024 года, чтобы каждый следующий год не приносил по полтора миллиона доначислений плюс риск выездной проверки;
- подготовить директора и бухгалтера к дальнейшим вызовам, чтобы они не наговорили ещё на один эпизод.
Клиент согласился. Формально мы взяли два направления: сопровождение спора по камеральной проверке и экспресс-аудит участка «основные средства» за три года.
Шаг 2. Что компания уже успела сообщить инспекции
Перед тем как писать возражения, мы всегда вытаскиваем на стол всё, что налогоплательщик уже успел сообщить сам. В спорах по методологии это критично: вы не можете в возражениях утверждать одно, если месяц назад в пояснениях написали другое. Инспекция это заметит и приложит оба документа к акту.
Мы выписали в таблицу: что сказано в пояснительной записке, что — в протоколе допроса, что следует из приказов и что есть в первичке. Обнаружили три вещи.
Первая: в приказе об установлении СПИ вообще не было обоснования. Просто «установить срок полезного использования 25 лет». Ни отсылки к техническому заключению, ни к плану ремонтов, ни к режиму эксплуатации. Для суда это означает, что профессиональное суждение как таковое не оформлено — есть цифра, взятая из воздуха.
Вторая: в протоколе допроса директор дважды затронул тему продажи — в том числе фразой про «если бы дали хорошую цену». Это прямо подкрепляло позицию инспекции про наиболее вероятный сценарий выбытия.
Третья, и это уже в нашу пользу: расчёты ликвидационной стоимости и СПИ делал внешний консультант, и у компании сохранилась переписка с ним и его методичка. Это давало нам материал для доказывания добросовестного заблуждения — ключевой аргумент против штрафа.
Шаг 3. Как писать возражения на акт камеральной проверки
Типичная ошибка — писать возражения на двадцать страниц, где оспаривается каждая буква. Инспекция читает такой документ по диагонали, а слабые доводы обесценивают сильные.
Мы построили возражения по трём блокам.
Блок первый — по существу методики. Здесь мы спорили, но узко и без пафоса. Основной довод: ФСБУ 6/2020 оставляет определение ликвидационной стоимости в зоне профессионального суждения, а стандарт прямо допускает нулевую ликвидационную стоимость, если поступления от выбытия не ожидаются или несущественны. Мы просили инспекцию показать, где в стандарте написано, что сценарий выбытия обязан быть именно продажей объекта целиком. Дополнительно приводили подход методологов бухучёта: на тот момент профессиональное сообщество давало рекомендации, допускавшие более гибкий подход. Забегая вперёд: судов этот аргумент не убедил — они сочли, что рекомендации методологов позицию инспекции не опровергают. Но озвучить его было нужно.
Блок второй — по расчёту. Мы проверили арифметику инспекции и нашли то, что находим примерно в половине случаев: механические ошибки. В расчёте среднегодовой стоимости по одному из объектов проверяющие не учли частичную ликвидацию пристроя, которая прошла в середине года, и «тянули» стоимость все двенадцать месяцев. По другому объекту дважды учли сумму дооценки. В деньгах — около 160 тысяч рублей налога.
Блок третий — по вине и штрафу. Тут мы работали основательно. Приложили договор с консультантом, его методичку, переписку, показали, что компания не скрывала методику, а описала её в пояснениях по первому же требованию, что налог платился регулярно и без просрочек, что спор носит методологический характер и практика по ФСБУ 6/2020 в 2022–2023 годах только формировалась. Заявили смягчающие обстоятельства.
Шаг 4. Зачем знакомиться с материалами проверки до рассмотрения
До рассмотрения материалов по ст. 101 НК РФ мы ознакомились со всем, что собрала инспекция. Это право, которым пользуются далеко не все, и зря: там часто обнаруживаются документы, о которых налогоплательщик и не подозревал.
Здесь мы нашли заключение оценщика и внимательно его прочитали. У заключения были слабые места: оценщик определял рыночную стоимость объектов на текущую дату, а ликвидационная стоимость по стандарту — это оценка того, что компания получит в конце срока использования и с учётом состояния объекта к этому моменту. Мы заявили это письменно и попросили назначить дополнительную экспертизу с корректно поставленным вопросом.
На рассмотрении наш специалист держал линию спокойно. Диалог с начальником отдела был показательным:
— Вы амортизируете капитальный кирпичный корпус так, как будто это временный ангар. Вы сами понимаете, как это выглядит?
— Понимаем, как это выглядит. Но стандарт даёт право на суждение, а вы его подменяете своим. И вы это суждение не опровергли расчётом на конец срока — вы взяли сегодняшнюю рыночную цену.
— Директор ваш сказал, что сносить не будет. Всё остальное — детали.
Вот в этой последней реплике — вся суть дела. Одна фраза на допросе перевесила методологию.
Шаг 5. Экспресс-аудит и перестройка учёта основных средств
Пока шёл спор, вторая часть команды проверяла весь участок основных средств за три года. Что сделали:
- пересчитали ликвидационную стоимость по всем объектам недвижимости, используя нормальный сценарий выбытия и привлечённого оценщика с корректно сформулированным заданием;
- привели сроки полезного использования зданий в соответствие с их реальным техническим ресурсом, подкрепив это техническим заключением специализированной организации — не «приказом с цифрой», а документом, который можно показать проверяющему;
- переписали раздел учётной политики: теперь в нём прописан порядок ежегодной проверки элементов амортизации, состав документов-обоснований и ответственные;
- подготовили уточнённую декларацию по налогу на имущество за 2024 год и корректную декларацию за 2025-й;
- проверили, не тянет ли эта же история за собой налог на прибыль: в налоговом учёте амортизация считается по своим правилам, и здесь у компании всё было корректно — здания сидели в десятой группе.
Уточнёнку за 2024 год подавали по правилам п. 4 ст. 81 НК РФ: сначала доплатили налог и пени, потом сдали. Штрафа за этот период компания не получила.
Именно этот блок мы считаем главным в кейсе. Спор за 2023 год — уже прошлое. А 2024 и 2025 годы с прежней методикой означали бы ещё около 2,9 млн налога плюс штраф 20% и пени сверху — и почти гарантированный интерес к компании в формате выездной проверки: когда инспекция видит, что налогоплательщик проиграл спор и продолжает делать то же самое, это воспринимается как демонстративное поведение.
Шаг 6. Как подготовить директора и главбуха к допросу
Отдельно мы провели с директором и главбухом то, что называем «прививкой от допроса». Двухчасовая встреча, разбор типовых вопросов, тренировка формулировок.
Смысл не в том, чтобы научить врать — это прямой путь к уголовной статье. Смысл в другом: человек должен отвечать строго на заданный вопрос, не додумывать, не рассуждать вслух о будущем и не давать оценок, которых у него не спрашивали. Разница между «демонтаж в настоящее время не планируется» и «да мы вообще сносить не собираемся, они ещё нас переживут» — это разница в миллион рублей, и она не про честность, а про точность.
С этого момента на любые вызовы в инспекцию клиент ездил с нашим специалистом.
Чем закончилась проверка: решение, УФНС и суд
Решение по камеральной проверке инспекция вынесла в целом в свою пользу. Из наших доводов приняли только арифметику: расчёт скорректировали, налог уменьшился примерно на 160 тысяч — до 1 231 000 рублей, штраф пересчитали от этой суммы, получилось 246 000. В дополнительной экспертизе отказали.
Апелляционная жалоба в УФНС дала второй результат: штраф снизили в четыре раза по смягчающим обстоятельствам — сработал блок про добросовестное заблуждение и внешнего консультанта. Из 246 тысяч осталось около 62.
Недоимку и пени клиент по нашему совету заплатил сразу после решения, не дожидаясь суда: пени капают каждый день, а шансы мы оценивали трезво.
Дальше был суд. Клиент настаивал, мы честно предупредили, что шансы ниже пятидесяти процентов, и пошли. Первая инстанция встала на сторону инспекции, апелляция — тоже. В ходатайстве о назначении судебной экспертизы отказали: суд счёл, что заключение, полученное в ходе проверки, достаточно, а новые доказательства, которые мы пытались приобщить на стадии обжалования, не принял — их нужно было представлять в инспекцию во время проверки. Весной 2026 года кассация округа оставила всё в силе.
Итоговая арифметика для клиента:
| Позиция | Сумма |
|---|---|
| Налог на имущество за 2023 год по акту | 1 391 292 ₽ |
| Налог после корректировки расчёта в решении | ≈ 1 231 000 ₽ |
| Пени (начислены до даты уплаты) | ≈ 320 000 ₽ |
| Штраф по п. 1 ст. 122 НК РФ (246 000 в решении, после УФНС) | ≈ 62 000 ₽ |
| Наши услуги (аудит участка ОС + сопровождение спора) | ≈ 430 000 ₽ |
| Оценка и техническое заключение по зданиям | ≈ 180 000 ₽ |
| Доплата налога за 2024–2025 по уточнёнкам (добровольно, без штрафа) | ≈ 2 900 000 ₽ |
| Снятые санкции по 2024–2025 (штраф 20% и пени) + риск выездной | ≈ 700 000 ₽ и риск ВНП |
Проще говоря: спор за 2023 год мы не выиграли. По нему сэкономили на арифметике и штрафе около 380 тысяч. Налог за 2024–2025 компания всё равно заплатила — он был должен изначально, и выдавать это за нашу экономию нечестно. Зато заплатила сама, без штрафа и с минимальными пенями, и сняла реальную угрозу выездной проверки, которая для компании с выручкой под миллиард никогда не заканчивается одним эпизодом.
Сергей Владимирович сформулировал итог сам: «Получается, я заплатил больше полутора миллионов за урок, который стоил пять минут разговора».
Какие выводы: как не попасть на доначисления по налогу на имущество
1. Почему камеральная проверка теперь лезет в ФСБУ 6/2020
Ещё пару лет назад камералки по налогу на имущество шли по шаблону: сверили кадастровую стоимость, проверили ставку, закрыли. Сейчас инспекции залезают в методологию: смотрят сроки полезного использования, ликвидационную стоимость, обоснованность профессиональных суждений. И привлекают оценщиков. Если у вас на балансе капитальные здания и вы списываете их за 20–25 лет при нулевой или символической ликвидационной стоимости — вы уже в зоне внимания, просто пока об этом не знаете.
2. Ликвидационная стоимость — это не цена металлолома
Главная методологическая ошибка кейса. Стандарт исходит из того, что вы оцениваете, сколько получите при выбытии объекта в конце срока использования. Если объект к этому моменту будет представлять собой ликвидное здание на ликвидной площадке, сценарий «разберём на кирпич» суд признает искусственным. Нулевая ликвидационная стоимость возможна — стандарт это допускает, — но её надо уметь обосновать не справкой о ценах на лом, а аргументами о том, почему поступлений от выбытия реально не ожидается или они несущественны.
3. Профессиональное суждение надо оформлять, а не просто иметь
Приказ «установить срок 25 лет» — это не суждение, это цифра. Суждение — это документ, где написано: на основании чего, какие факторы учтены, какие данные использованы, кто участвовал в оценке. Техническое заключение, план ремонтов, режим эксплуатации, отраслевая статистика. Именно такой пакет работает в споре. Его отсутствие в нашем деле стало одним из решающих обстоятельств.
4. Допрос директора в налоговой решает больше, чем сто страниц методологии
Вся конструкция защиты рухнула от четырёх коротких ответов на вопросы, которые директор счёл безобидными. Он не врал и правильно сделал, что не врал. Но он рассуждал вслух, давал прогнозы и комментировал намерения компании на тридцать лет вперёд. На допросе по ст. 90 НК РФ вы даёте показания, которые потом будут цитироваться в акте, в решении и в трёх судебных инстанциях. Юрист или налоговый адвокат рядом нужен не для того, чтобы отвечать за вас, а для того, чтобы вы отвечали только на заданный вопрос.
5. Доказательства собирают до решения, а не после
Мы получили отказ и в дополнительной экспертизе на стадии проверки, и в судебной — на стадии обжалования. Новые документы суд не принял: их нужно было представлять инспекции, пока проверка шла. Окно возможностей открыто на этапе камералки и рассмотрения материалов, а не тогда, когда решение уже вынесено. Если вы получили требование о предоставлении документов по ст. 88 или 93 НК РФ и думаете «отправлю что есть, потом в суде разберёмся» — в суде разбираться будет уже нечем.
6. Проиграть спор и сохранить деньги — это разные вещи
Не каждый налоговый конфликт выигрывается. Наша работа в таких случаях — уменьшить текущую сумму и закрыть тему на будущее. Клиент отдал за 2023 год свои полтора миллиона. Но если бы он ничего не менял, к 2027 году претензии выросли бы кратно, а разговор шёл бы уже не о камералке, а о выездной проверке.
Если у вас похожая ситуация
Проверьте себя по короткому чек-листу. У вас на балансе есть здания, цеха, склады? Какой у них срок полезного использования в бухучёте и чем эта цифра обоснована документально? Какая ликвидационная стоимость и как она рассчитана? Пересматривали ли вы элементы амортизации в конце прошлого года и оформили ли это? Если хотя бы на два вопроса ответ «не помню» или «так консультант сказал» — есть смысл посмотреть участок основных средств до того, как на него посмотрит инспекция.
А если требование или акт уже пришли — не отвечайте развёрнутыми пояснениями «как есть» и не отправляйте директора на допрос одного. Мы в «Проверен Групп» ведём камеральные проверки с момента первого требования: разбираем, что у инспекции действительно есть, готовим ответы так, чтобы они не работали против вас, ездим на допросы вместе с руководителем и собираем доказательства тогда, когда их ещё можно собрать. Подробности — на странице сопровождение камеральной проверки.
Частые вопросы
Сколько длится камеральная проверка декларации по налогу на имущество?
По общему правилу ст. 88 НК РФ камеральная налоговая проверка идёт три месяца со дня подачи декларации. Внутри этого срока инспекция вправе запрашивать пояснения, а в прямо предусмотренных случаях — документы, допрашивать свидетелей и назначать экспертизу. Если нарушения найдены, по итогам составляется акт камеральной проверки.
Какие документы инспекция вправе требовать при камеральной проверке?
Пояснения инспекция может запросить по п. 3 ст. 88 НК РФ, а документы — только в случаях, прямо названных в п. 7 ст. 88 НК РФ, либо в порядке ст. 93 и 93.1 НК РФ. Поэтому перед тем как выгружать всю оборотку и учётную политику, стоит разобрать требование по пунктам: часть запрошенного можно не представлять, а часть — закрыть коротким ответом без лишних объяснений.
Что делать после камеральной проверки, если пришёл акт?
Не платить молча и не спорить со всем подряд. У вас есть месяц на письменные возражения, а до рассмотрения материалов по ст. 101 НК РФ — право ознакомиться со всеми доказательствами инспекции, включая экспертизы и протоколы допросов. Сильная тактика — оспорить арифметику расчёта, заявить смягчающие обстоятельства по штрафу и приложить документы, которые потом в суд уже не примут.
Нужен ли адвокат на допрос директора в налоговой?
Да, если допрос касается сделок, методологии учёта или контрагентов. Показания по ст. 90 НК РФ цитируются в акте, в решении и во всех судебных инстанциях, а одна лишняя фраза способна перевесить любую методологию — как в этом кейсе. Задача сопровождающего юриста не отвечать за вас, а следить, чтобы вы отвечали строго на заданный вопрос и чтобы протокол соответствовал сказанному.
Можно ли установить нулевую ликвидационную стоимость по ФСБУ 6/2020?
Можно, но её нужно обосновать. Стандарт допускает нулевую величину, если поступления от выбытия не ожидаются или несущественны. Справка о ценах на металлолом при этом не аргумент: если здание капитальное, эксплуатируется и в конце срока будет ликвидным объектом недвижимости, инспекция пересчитает ликвидационную стоимость по сценарию продажи и доначислит налог на имущество.