Выездная налоговая проверка: 30 млн в акте, 2 млн по итогу — кейс подрядчика

Выездная налоговая проверка с актом на 30 млн рублей — не приговор. Претензии по ст. 54.1 НК РФ инспекция чаще всего строит на «технических» признаках контрагента: мало сотрудников, нет основных средств, однодневки на третьем звене. Разбиваются такие обвинения физикой процесса: расчётом материального баланса, исполнительной документацией, КС-2, пропусками на объект и досье на контрагента, собранным на дату сделки. В этом кейсе из 30 млн доначислений за компанией осталось около 2 млн — те, что мы сознательно не защищали.

История основана на реальной практике. Названия компаний, детали объектов и часть обстоятельств изменены, чтобы не раскрывать данные клиента.

Сентябрь 2025-го, вечер пятницы. В переговорной на столе — акт выездной проверки на 180 листов, дополнение к нему и приложения на флешке. Директор листает папку так, будто она может укусить. Рядом главбух с распечаткой таблицы «Расхождения по книге покупок», жёлтые маркеры по всей странице.

— Мне инспектор при вручении сказал: «Вы поймите, у вас там технички. Лучше уточнёнки сдайте, доплатите — и мы штраф снизим». Это нормально вообще?

Это не нормально, но так говорят часто. Цифра в акте — 30 млн рублей: НДС, налог на прибыль и штраф. Плюс пени, которые к дате акта подобрались к 6,5 млн. Для компании, которая за три проверяемых года собрала три десятка быстровозводимых зданий и живёт на марже 8–10%, это не «доплатим и забудем». Это блокировка счёта, инкассо в разгар сезона, а если недоимка так и останется неуплаченной — материалы в следственный орган и разговор про ст. 199 УК РФ. Дальше — как мы разбирали это восемь месяцев и чем всё закончилось в мае 2026 года.

Как начинается выездная налоговая проверка: с чего всё завертелось

Клиент — подрядчик на быстровозводимых зданиях: склады, ангары, производственные корпуса, холодильники. Часть работ делают своими бригадами, часть отдают на субподряд — монтаж металлоконструкций, кровля, полы, электрика. Металл, сэндвич-панели, крепёж, профнастил закупают у нескольких поставщиков: есть крупные металлотрейдеры, есть небольшие посредники, которые «дают цену и везут сразу на объект».

Решение о выездной проверке вынесли в феврале 2024 года, период — 2021–2023. Дальше по накатанной: требование по ст. 93 НК РФ на 40 позиций, второе требование, запросы контрагентам по ст. 93.1 НК РФ, вызовы на допросы по ст. 90 НК РФ. Проверку продлевали и дважды приостанавливали, справку составили в январе 2025-го, акт вручили в марте, в августе добавили дополнение к акту по итогам дополнительных мероприятий. Так срок выездной проверки из формальных двух месяцев превратился почти в год.

Суть претензий — классика по ст. 54.1 НК РФ. Инспекция выделила четырёх «спорных» контрагентов: двух поставщиков материалов и двух субподрядчиков. Логика в акте примерно такая:

• у контрагентов по последним доступным данным от одного до четырёх сотрудников и нет собственных основных средств;
• складов и техники в собственности нет, значит, «физически не могли исполнить»;
• у двух компаний совпадали IP-адреса при отправке отчётности, обе обслуживались у одного бухгалтера на аутсорсе;
• деньги со счетов уходили дальше по цепочке, а на втором-третьем звене есть организации с недостоверными сведениями в ЕГРЮЛ;
• в первичке больше сорока дефектов: разные даты в накладной и транспортном разделе, нет номеров машин, подпись кладовщика без расшифровки, в нескольких УПД не заполнена графа «основание»;
• и главный аргумент — «объём закупленных материалов значительно превышает потребность, подтверждённую сметами». То есть: столько металла вам было не нужно, часть закупки нарисована.

Итого в акте — 11,5 млн НДС, 13,9 млн налога на прибыль и штраф 4,6 млн.

Что пошло не так: типичные ошибки компании во время выездной проверки

Когда мы разложили материалы проверки по эпизодам, стало видно: половину доказательств против себя компания собрала сама. Без злого умысла — просто «как умели».

Ошибка первая: на требования отвечала бухгалтерия, не глядя на смысл. Пришло требование — выгрузили всё, что попросили, плюс на всякий случай ещё немного. В инспекцию ушли черновые складские таблицы в Excel, где одни и те же партии металла фигурировали под разными названиями, и внутренняя переписка о том, что «по двум накладным документы дошлём позже». Инспекторы аккуратно подшили это в акт как доказательство формального документооборота.

Ошибка вторая: директор пошёл на допрос один. Три часа разговора, протокол на четыре страницы. Ключевые ответы: «Не помню, кто нашёл этого поставщика», «Кажется, менеджер звонил, фамилию не назову», «Коммерческого директора у них не встречал, общались по телефону». В акте это превратилось в фразу «руководитель налогоплательщика не смог назвать обстоятельства заключения сделки, что свидетельствует о номинальном характере отношений».

Ошибка третья: свидетелей никто не готовил. Кладовщика вызвали в разгар сезона, он приехал прямо с объекта и на вопрос «кто привозил материал?» ответил честно и убийственно: «Да разные ребята приезжали, я документы не смотрел, я считал панели». Прораб на другом допросе сказал, что «монтажники были свои и ещё какие-то приезжие, чьи — не знаю». Формально — правда. Юридически — подарок проверяющим.

Ошибка четвёртая: досье на контрагентов собрали в ходе проверки, а не на дату сделки. Юрист компании, получив требование, добросовестно скачал выписки из ЕГРЮЛ и распечатал карточки из сервисов проверки контрагентов — в 2024 году. А сделки были в 2021–2022. К этому моменту две компании из четырёх уже ликвидировались, у одной в ЕГРЮЛ появилась запись о недостоверности адреса. Инспекция посмотрела на распечатки и написала: сведения получены после совершения хозяйственных операций и должную осмотрительность не подтверждают.

Ошибка пятая: никто не считал материальный баланс. Компания строила, сдавала объекты, подписывала КС-2 и КС-3 — и была уверена, что «всё же видно, здания стоят». Но в акте стояла таблица, где закупка металла сравнивалась не с фактическим расходом по объектам, а со сметной потребностью по нескольким контрактам, которые инспектор взял выборочно. «Лишними» вышли около 600 тонн металла. Возражать было нечем: отчёты о расходе материалов на части объектов заполнялись по памяти в конце квартала.

Что даёт сопровождение выездной налоговой проверки: наша работа по шагам

Мы вошли в дело в сентябре 2025-го, когда акт и дополнение к акту уже были вручены, а рассмотрение материалов по ст. 101 НК РФ назначено через три недели. Первым делом заявили ходатайство об отложении и получили ещё три недели — этого хватило на первый расчёт, остальное доделывали уже к жалобе и суду. Работали параллельно тремя потоками: документы, свидетели, процедура.

Шаг 1. Как разобрать акт выездной налоговой проверки на эпизоды?

Первое, что мы всегда делаем, — превращаем 180 страниц текста в таблицу: контрагент, период, сумма НДС, сумма прибыли, доказательства инспекции, наши контрдоказательства, вероятность снятия. Так стало видно, что 30 млн — не монолит:

Дальше мы честно сказали клиенту: по слабому эпизоду шансов мало, биться за 1,5 млн и портить общую картину не стоит. Лучше сосредоточиться на трёх эпизодах, где есть физика процесса. Защита, которая одинаково громко спорит со всем подряд, выглядит в суде хуже той, что часть претензий признаёт и тем самым повышает доверие к остальному.

Шаг 2. Как доказать реальность поставки: материальный баланс вместо слов

Это была основная работа, и на неё ушло полтора месяца. Подняли по каждому объекту за три года:

• сметы и ведомости объёмов работ;
• КС-2 и КС-3, подписанные заказчиками, с разбивкой по конструктивам;
• отчёты о расходе материалов, требования-накладные на выдачу со склада, лимитно-заборные карты;
• акты скрытых работ и исполнительную документацию: схемы монтажа, сертификаты и декларации соответствия на металл и панели, паспорта на конструкции;
• журналы въезда техники и заявки на пропуска — там, где заказчиком были промышленные площадки, это оказалось золотом.

Затем привлекли независимого инженера-сметчика. Он свёл всё в один расчёт: сколько тонн металла, квадратов панелей и тонн крепежа физически вошло в 31 объект, сданный за проверяемый период, и сколько было закуплено у всех поставщиков вместе. Расхождение — 1,8%, в пределах нормативных потерь и технологического запаса.

Смысл расчёта простой: если материал закуплен, а объекты стоят и приняты заказчиками по КС-2, «нарисованной» поставки быть не может. Товар нельзя израсходовать дважды и нельзя построить ангар из воздуха. Инспекция сравнивала закупку с выборочными сметами, мы — со всем фактическим расходом. После этого таблица про «лишние 600 тонн» рассыпалась.

Шаг 3. Как подтвердить должную осмотрительность при выборе контрагента?

Ту самую ошибку со скриншотами 2024 года исправляли задним числом, но законными средствами. Собрали:

• историю записей ЕГРЮЛ — восстановили состав участников, руководителя и адрес, актуальные на даты договоров;
• бухгалтерскую отчётность контрагентов за 2020–2022 годы из ГИР БО: у поставщика металла выручка за 2021 год — больше 400 млн, у субподрядчика по монтажу — около 90 млн;
• сведения о численности и уплаченных налогах и взносах из открытых данных ФНС: инспекция взяла численность на дату проверки, а на 2021 год у субподрядчика было 26 человек и 4,3 млн страховых взносов — компания «схлопнулась» уже после наших сделок;
• данные о договорах лизинга на технику и о членстве в СРО;
• карточки арбитражных дел: обе компании судились как истцы со своими заказчиками — живой бизнес так и выглядит;
• архивные копии сайтов и коммерческих предложений, переписку с менеджерами в почте и мессенджере с датами 2021–2022 годов, распечатки звонков.

Плюс восстановили внутренний регламент проверки контрагентов, который формально существовал, но не применялся: запрос уставных документов, приказа о назначении директора, выписки, деклараций соответствия. По двум поставщикам эти документы в архиве нашлись — просто лежали в папке отдела снабжения, а не в бухгалтерии, поэтому в ответ на требования их никто и не отправил.

Шаг 4. Зачем нужен адвокат на допрос в налоговой?

Отменить уже полученные протоколы нельзя, но можно дать им контекст. Мы подготовили и сопроводили четыре допроса: повторный допрос кладовщика, двух прорабов и начальника снабжения. Подготовка — это не «научить, что говорить». Это восстановить человеку память: показать накладные за нужный месяц, объект, фотографии монтажа, напомнить, сколько машин приходило в неделю и где он ставил подпись.

Результат по кладовщику: вместо «разные ребята приезжали» в протоколе появилось «материал принимал я лично на объекте, машины приходили с логотипом перевозчика, накладные подписывал, копии передавал в офис с пакетом документов по объекту». Адвокат был на каждом допросе — не для театра, а чтобы вопросы задавались корректно, а формулировки в протоколе соответствовали сказанному. Дважды пришлось вносить замечания: ответ «не помню точную дату» инспектор записал как «не помню обстоятельства поставки».

Отдельно подготовили директора. На повторном допросе он спокойно рассказал, как в 2021-м на фоне скачка цен на металл искал поставщиков через тендерную площадку и профильный чат снабженцев, кто какую цену назвал, почему выбрали этих, как согласовывали отсрочку. Это тот самый ответ, который снимает аргумент о «номинальном характере отношений».

Шаг 5. Как составить возражения на акт и пройти рассмотрение материалов?

Возражения на акт и дополнение к акту получились на 60 страницах с 11 томами приложений. Структура простая: по каждому эпизоду — что утверждает инспекция, какими доказательствами, почему доказательство не работает, что мы представляем взамен. Отдельный раздел — про дефекты первички: мы прямо признали, что часть накладных оформлена небрежно, но показали, что дефекты устранимы, товар идентифицируется, а пустая графа «основание» в УПД не создаёт схему и не искажает факты хозяйственной жизни.

По слабому эпизоду компания подала уточнённые декларации и доплатила 1,5 млн налога с пенями — сознательно, до рассмотрения материалов.

На рассмотрении по ст. 101 НК РФ мы пошли вместе с директором, чтобы он ничего не говорил без нас. Диалог был показательный:

— Вы же понимаете, у них по цепочке на третьем звене однодневки.

— Понимаем. Покажите, пожалуйста, в акте хоть одно доказательство, что наш клиент знал об этом третьем звене или получил оттуда деньги обратно. Аффилированности нет, возврата нет, наличных нет.

Ответа не последовало. Решение всё равно вынесли в ноябре 2025-го — почти в полном объёме, учли только уточнёнку по слабому эпизоду.

Шаг 6. Как оспорить решение выездной проверки в УФНС и суде?

Апелляционную жалобу подали в декабре 2025-го, до вступления решения в силу. В феврале 2026-го УФНС сняло эпизод по поставщику крепежа и панелей целиком — 2,1 млн НДС и 2,6 млн прибыли: по нему у нас были и пропуска на объект, и сертификаты на панели с привязкой к партиям. Остальное оставили в силе.

Дальше — суд. Здесь мы сделали две вещи, которые часто забывают. Во-первых, сразу заявили о принятии обеспечительных мер и добились приостановления действия решения, чтобы инкассо не выкосило расчётный счёт в разгар сезона. Во-вторых, вынесли в центр спора не юридические конструкции, а физику: карту объектов, сводный материальный баланс с подписью инженера, фотоматериалы монтажа с геометками, журналы въезда техники. Плюс досье на дату сделки как самостоятельное доказательство осмотрительности.

Чем закончилась выездная проверка: результат в цифрах

Решение суда первой инстанции — май 2026 года. Суд указал, что инспекция подошла к оценке добросовестности формально и не учла особенности бизнеса налогоплательщика: дефекты документов незначительны, искажение сведений о фактах хозяйственной жизни не доказано, спорные контрагенты реально существовали, вели деятельность, платили налоги и взносы, признаков номинальности не имеют, а весь поставленный материал израсходован на объектах, которые за проверяемый период сданы заказчикам.

Итог по деньгам:

• в акте — 11,5 млн НДС, 13,9 млн налога на прибыль и 4,6 млн штрафа, всего 30 млн; с пенями к маю 2026-го цена вопроса подходила к 37 млн;
• слабый эпизод на 1,5 млн налога компания закрыла сама — уточнилась и доплатила с пенями и штрафом ещё до решения инспекции;
• УФНС сняло эпизод по поставщику крепежа и панелей: 4,7 млн налога и штраф в этой части;
• суд отменил остаток — 19,2 млн налога по двум эпизодам (поставщик металла и субподрядчик по монтажу) и штраф на эту сумму, около 4,3 млн вместе с частью, снятой в УФНС;
• за компанией осталось около 2 млн с пенями — тот самый эпизод, который мы сознательно не защищали.

Инспекция подала апелляционную жалобу — это ожидаемо, обеспечительные меры продолжают действовать, счёт не тронут.

Наша работа обошлась клиенту примерно в 1,6 млн рублей: сопровождение выездной проверки, налоговый аудит трёх лет, чтобы понимать реальные риски до подачи возражений, четыре выезда адвоката на допросы, возражения, жалоба, судебная работа. Отдельно — около 180 тысяч за расчёт независимого сметчика. Итого 1,8 млн против 37 млн.

И один бонус. Пока шла проверка, мы переписали клиенту типовой договор поставки: добавили налоговую оговорку с заверениями об обстоятельствах и обязанностью возместить имущественные потери, если покупателю снимут вычеты из-за поставщика. Суды такие оговорки применяют, и это единственный работающий способ переложить часть налогового риска на того, кто его создал.

Какие выводы снижают налоговые риски компании до проверки?

1. Инспекция строит обвинение на «технических» признаках, а дело выигрывается на физике процесса. Мало сотрудников, нет основных средств, совпадение IP, однодневки на третьем звене — это не доказательство схемы, а повод для вопросов. Отвечать надо не рассуждениями о презумпции добросовестности, а тоннами, квадратами, объектами, пропусками, актами скрытых работ, КС-2. Если материал реально ушёл в дело, это всегда можно посчитать. Если посчитать не получается — вот с этого места и начинается настоящий риск.

2. Досье на контрагента имеет ценность только на дату сделки. Скриншоты, сделанные в ходе проверки, в лучшем случае нейтральны, в худшем работают против вас: за три года контрагент успел испортиться. Проверка контрагента по ИНН нужна до подписания договора, сохранять результат — в PDF с датой, хранить — вместе с договором, а не «где-то в сервисе». И смотреть не только регистрацию: численность, взносы, отчётность, суды, лизинг, СРО, реальные адреса складов.

3. Небрежная первичка — не приговор, но она даёт инспекции стартовую позицию. Суд прямо написал, что ошибки в документах незначительны. Но до этой фразы мы шли восемь месяцев и потратили почти два миллиона. Пустая графа в УПД и накладная без номера машины стоят пять минут работы кладовщика — или несколько месяцев спора.

4. Допрос в налоговой — самый дешёвый способ проиграть проверку. Три часа разговора без подготовки и без адвоката превращаются в протокол, который потом цитируют и в акте, и в решении, и в суде. «Не помню» звучит честно, а читается как «сделки не было». Человека нужно готовить: восстановить память по документам и объяснить, о чём его вправе спрашивать в рамках ст. 90 НК РФ.

5. Спорить надо не со всем, а с тем, что можно защитить. Мы сознательно отдали слабый эпизод на 1,5 млн и сосредоточились на трёх сильных. И чем раньше вы узнаете реальную картину по своим рискам, тем дешевле выбор — до акта, а не после.

Если у вас похожая ситуация

Признаки, что вы в начале этого пути: пришло требование по ст. 93.1 НК РФ по конкретному поставщику; вызвали «на беседу» руководителя или главбуха; пришло требование пояснить расхождения по НДС; на рабочей группе в инспекции предложили «убрать вычеты добровольно». В этот момент ещё можно собрать доказательства спокойно и по уму, а не за две недели до суда.

Если выездная налоговая проверка уже идёт или акт на руках — не отвечайте на требования и не ходите на допросы вслепую. Мы разбираем материалы проверки, считаем риски по эпизодам, собираем доказательную базу и ведём проверку до решения, а при необходимости — в УФНС и суд: сопровождение выездной налоговой проверки.

Частые вопросы

Сколько длится выездная налоговая проверка?

Базовый срок выездной проверки — два месяца со дня решения о её назначении, но он продлевается до четырёх, а в исключительных случаях до шести месяцев, плюс проверку приостанавливают для истребования документов. На практике, как в этом кейсе, от решения до акта проходит около года.

Что делать, когда вручили акт выездной налоговой проверки?

Не подписывать уточнёнки «по совету инспектора» и не молчать. Акт разбирают на эпизоды: по каждому контрагенту считают сумму НДС и прибыли и оценивают доказательства сторон. Дальше — возражения с приложениями и участие в рассмотрении материалов по ст. 101 НК РФ. На возражения даётся месяц с даты получения акта, срок лучше не пропускать.

Можно ли отменить решение выездной проверки после рассмотрения возражений?

Да. Сначала подаётся апелляционная жалоба в УФНС до вступления решения в силу, затем заявление в арбитражный суд. В этом кейсе УФНС сняло один эпизод, суд — ещё два: из 30 млн за компанией осталось около 2 млн. Одновременно с иском стоит просить обеспечительные меры, чтобы инкассо не заблокировало работу.

Как доказать должную осмотрительность при выборе контрагента?

Документами на дату сделки: выписка из ЕГРЮЛ, устав, приказ о директоре, отчётность, сведения о численности и взносах, лицензии и СРО, переписка с менеджерами, коммерческие предложения. Распечатки, сделанные уже в ходе проверки, инспекция не принимает — она прямо пишет, что сведения получены после совершения операций.

Нужен ли адвокат на допрос в налоговой по ст. 90 НК РФ?

Нужен, если допрос идёт в рамках проверки вашей компании. Протокол допроса потом цитируют в акте, решении и суде, а формулировки инспектор пишет своими словами. Адвокат следит за корректностью вопросов, вносит замечания в протокол и заранее помогает свидетелю восстановить обстоятельства по документам.