Выездная налоговая проверка: как отбили 109 млн доначислений по ст. 54.1

Доначисления по «техническим» контрагентам снимаются не возражениями на бумаге, а восстановленной физической реальностью работ: журналами, пропусками, накладными, показаниями подготовленных свидетелей и экспертизой. В этом кейсе выездная налоговая проверка строительной компании закончилась акт на 109 млн рублей (НДС, штраф 40% и пени), первая инстанция была проиграна, но на втором круге три судебные инстанции отменили доначисления полностью. Спор занял 3 года 7 месяцев, а исход решили документы, собранные в первые три месяца после акта.

История основана на реальной практике. Названия компаний, имена и часть деталей изменены, чтобы не раскрывать данные клиентов.

Ноябрь 2022-го, вечер пятницы. В переговорной у нас на столе лежит акт выездной налоговой проверки — 180 страниц, распечатанные с двух сторон и скреплённые тремя пружинами, потому что в одну не влезло. Напротив сидит собственник и генеральный директор строительной компании и держит в руках последнюю страницу. Ту самую, где итоговая таблица.

НДС к доплате — 62 миллиона. Штраф по пункту 3 статьи 122 НК РФ, то есть 40% как за умысел, — почти 25 миллионов. Пени — ещё около 22. Итого сто девять с небольшим. Годовая прибыль компании в хороший год — миллионов восемьдесят.

«Я эти дома руками строил, — говорит он. — У меня там сто сорок человек в штате, три крана, свой бетонный узел. А мне пишут, что отделку в четырёх корпусах никто не делал. Что, квартиры сами себя отшпаклевали?»

Дальше была очень длинная история. Она заняла три с половиной года, прошла два круга по судам и закончилась летом 2026-го полной победой. Рассказываем по порядку — с ошибками клиента, с внутренней кухней проверки и с цифрами.

С чего началась выездная налоговая проверка строительной компании?

Компания — генподрядчик. Строит жилые корпуса в ближнем Подмосковье, работает с двумя застройщиками, выручка около 1,2 млрд в год. Монолит, кровля, инженерка — свои силы. Фасады, внутреннюю отделку и часть слаботочки отдавали на субподряд: собственных бригад под такие объёмы никогда не хватало.

Решение о проведении выездной проверки за 2019–2021 годы вынесли в марте 2022-го. Дальше — обычный сценарий: требования по статье 93 НК РФ пачками, встречные запросы контрагентам по статье 93.1, допросы по статье 90 — сначала бухгалтерия, потом прорабы, потом уволившиеся сотрудники. Проверку дважды приостанавливали, справку составили в сентябре, акт вручили в ноябре 2022-го.

Все восемь месяцев компания вела проверку сама. Главбух отправляла документы, директор ездил на «рабочие встречи» в инспекцию, где ему говорили примерно следующее:

«Мы же видим по нашим ресурсам. У ваших подрядчиков разрывы по НДС во втором звене. Уберите вычеты добровольно — и разойдёмся. Подадите уточнёнки, доплатите миллионов двадцать, мы вам штраф не начислим».

Обещание про штраф, к слову, ничем не обеспечено: такие договорённости нигде не фиксируются, а поданная уточнёнка — это готовое признание. Директор не согласился, и формально был прав. Фактически — к этому моменту в инспекции уже лежала заготовка акта, а компания за восемь месяцев не собрала ни одного доказательства в свою пользу. Это и был главный просчёт: сопровождение выездной налоговой проверки нужно начинать в день вручения решения о её проведении, а не в день вручения акта.

К нам он приехал через неделю после получения акта, по рекомендации знакомого финдиректора. Срок на возражения — месяц со дня получения акта (пункт 6 статьи 100 НК РФ), оставалось 22 дня.

Что было в акте выездной налоговой проверки?

Претензии касались трёх субподрядчиков: по инженерным системам, по навесным фасадам и по внутренней отделке квартир. Суммарно по ним за три года прошло около 370 млн с НДС.

Инспекция построила обвинение на двух блоках.

Блок первый — «технические» компании. Стандартный набор из информационных ресурсов: малая численность, отсутствие собственной техники и недвижимости, минимальная налоговая нагрузка, «транзитный характер» платежей, разрывы по НДС на втором-третьем звене, массовый адрес у одного из них. Вывод — обязательства по договорам исполнены не этими лицами, а значит, статья 54.1 НК РФ, снятие вычетов и умысел.

Блок второй — завышение объёмов работ. Инспекция решила, что по отделке квартир объёмы в актах КС-2 завышены. Доказательство — протоколы опросов покупателей квартир. Опросили 23 человека. Всего в четырёх корпусах было продано около 450 квартир. То есть выводы по всему объекту сделали на основании пяти процентов дольщиков, часть из которых, как выяснилось позже, вообще брала квартиры без отделки.

Ни осмотра, ни обмеров, ни строительно-технической экспертизы инспекция не проводила. Объём «завышения» в акте не был посчитан вообще — просто утверждение, что он есть.

Какие ошибки компании усилили налоговые риски по контрагентам?

Мы начали с ревизии того, что есть. За две недели разложили акт на 64 отдельных утверждения инспекции и напротив каждого написали: чем это подтверждено у них и чем мы можем возразить. Вот что вскрылось.

Досье по контрагентам собирали формально. По каждому из трёх подрядчиков в папке лежала выписка из ЕГРЮЛ — и всё. Без даты печати, без скриншотов сервисов ФНС, без сведений о численности и допусках. То есть проверка контрагента по ИНН была разовой и недокументированной: сотрудник посмотрел — и закрыл браузер. Одну выписку распечатали в 2022 году, уже во время проверки, и подшили в папку 2019 года. В возражения мы её не включили: любая попытка «дорисовать» досье задним числом читается в суде за две минуты и обнуляет доверие ко всему остальному.

Переписка жила в мессенджерах. Согласование объёмов, заявки на людей, фотоотчёты с объекта — всё в рабочих чатах с личных телефонов прорабов. Двое из них уволились в 2021-м и телефоны сменили.

Пропуска и журналы хранились у чужих. Пропускной режим на площадке вёл ЧОП по договору с застройщиком. Заявки на пропуска для людей субподрядчиков подавались через заказчика. Это, забегая вперёд, нас спасло — но сам клиент об этом не вспомнил.

Допросы прошли без подготовки. Главбуха спросили: «Кто нашёл этих подрядчиков? Как их проверяли?» Она честно ответила: «Не помню, этим занимался отдел снабжения». Эта фраза потом в акте цитировалась трижды. Прораба спросили, сколько людей от отделочного подрядчика работало на объекте, — он назвал цифру «человек десять-пятнадцать», а по заявкам их проходило до сорока. Разница легла в акт как доказательство фиктивности.

Директор одного из контрагентов «поплыл». На допросе руководитель фасадного подрядчика не смог с ходу назвать адреса объектов и фамилию прораба генподрядчика. Протокол получился скомканный, и инспекция прочитала его как «номинал».

Ни одного из этих обстоятельств по отдельности не хватило бы. Но вместе они дали инспекции ту самую «совокупность признаков», которой в налоговых спорах закрывают отсутствие прямых доказательств.

Как выстроить защиту по ст. 54.1 НК РФ: что сделали мы?

Шаг 1. Разобрали акт на утверждения и нашли дыры

Самое важное в возражениях — не эмоции, а структура. Мы не спорили с тем, что у подрядчиков малая численность. Мы спрашивали другое: каким документом инспекция доказала, что эти конкретные работы выполнены не этими лицами? И знала ли об этом компания?

Статья 54.1 НК РФ требует именно этого. Не «поставщик подозрительный», а «обязательство исполнено иным лицом, и налогоплательщик об этом знал или должен был знать». Формулировка «разрыв во втором звене» этого не доказывает: за налоговую дисциплину поставщиков своего поставщика компания не отвечает.

Шаг 2. Восстановили физическую реальность работ

Это была самая трудоёмкая часть. Три месяца мы собирали то, что подтверждает: люди на объекте были, материалы завозились, работы принимались.

• Общие и специальные журналы работ, акты освидетельствования скрытых работ, исполнительные схемы — всё с подписями представителей субподрядчиков и технадзора заказчика.
• Архив заявок на пропуска у застройщика и журналы ЧОПа. Получили официальным запросом через заказчика: поимённые списки рабочих субподрядчиков, даты проходов, номера машин. За три года — больше четырёх тысяч записей. Это доказательство от независимой третьей стороны, и оно в деле сработало сильнее всего.
• Транспортные накладные и данные поставщиков материалов: кто, когда и на какой объект завозил профиль, утеплитель, смеси.
• Журналы вводного инструктажа по охране труда — там расписывались рабочие субподрядчиков лично.
• Фотофиксация этапов работ, которую вёл технадзор застройщика.

Шаг 3. Доказали, что у контрагентов были ресурсы

Инспекция говорила: «у них нет людей и техники». Мы пошли и посмотрели, так ли это.

У подрядчика по инженерным системам в 2019–2021 годах было от 28 до 40 человек по отчётности, членство в СРО, договоры аренды техники и два собственных субподрядчика. У фасадного — своя монтажная бригада и договоры лизинга на подъёмники. У отделочного действительно был минимальный штат, но он привлекал бригады по договорам подряда — и мы получили подтверждающие документы напрямую от него, потому что компания к тому моменту продолжала работать и её собственник охотно помог.

Дополнительно мы собрали письма от трёх сторонних заказчиков этих же подрядчиков: работали, объекты сдали, претензий нет. Это ломало тезис о «технической» компании, созданной под одного клиента.

Шаг 4. Взяли под контроль допрос в налоговой

После возражений инспекция назначила дополнительные мероприятия налогового контроля — месяц по пункту 6 статьи 101 НК РФ и новая волна допросов. На этот раз мы работали иначе.

Девять человек — прорабы, снабженцы, сметчик, главбух — прошли подготовку: разбор своей зоны ответственности, восстановление хронологии по документам, тренировка на типовых вопросах. Не «что говорить», а «что ты на самом деле помнишь и как это сформулировать точно». На каждый допрос выезжал наш адвокат: следил за протоколом, снимал наводящие вопросы, требовал вносить замечания.

Результат был другим. Тот же прораб, который годом раньше сказал «человек десять-пятнадцать», теперь отвечал: «В пиковый период по заявкам на объект проходило до сорока человек от субподрядчика, фамилии бригадиров такие-то, ежедневные планёрки в 8:15, вот мои записи». Директор фасадного подрядчика дал развёрнутые показания, назвал объекты, этапы и контактных лиц.

Шаг 5. Разбили блок про «завышение объёмов»

Здесь мы сделали то, чего не сделала инспекция: заказали строительно-техническую экспертизу с выездом и обмерами по четырём корпусам. Эксперты сопоставили фактические объёмы отделки с проектной документацией и актами КС-2.

Расхождение по итогу — меньше одного процента, в пределах обычной погрешности. А заодно выяснилось, что из 23 опрошенных покупателей семеро приобрели квартиры в варианте «без отделки», а ещё четверо делали ремонт сами через год после приёмки и просто не помнили, что было изначально. Мы приложили их договоры и акты приёма-передачи.

Шаг 6. Прошли УФНС и вышли в суд

Решение инспекция всё равно вынесла — в полном объёме, весной 2023 года. Апелляционную жалобу в УФНС оставили без удовлетворения летом. Это нормальный ход событий: реальные споры такого масштаба почти всегда решаются в суде.

Осенью 2023-го подали заявление в арбитраж и сразу же — ходатайство об обеспечительных мерах. Его удовлетворили, и это критично: иначе инспекция списала бы деньги со счетов, и компания встала бы посреди стройки.

Шаг 7. Проиграли первую инстанцию и не остановились

В июне 2024 года суд первой инстанции отказал. Целиком. Мотивировка — та самая «совокупность обстоятельств»: разрывы, численность, показания покупателей. Нашу экспертизу суд в решении фактически не оценил, в вызове свидетелей отказал.

Директор приехал к нам мрачный: «Ну всё, приехали». Мы объяснили: нет, не приехали. По таким делам первая инстанция — это часто фильтр, а не финал. Апелляция рассматривает дело заново, и там можно заявить ходатайства по новой.

Так и вышло. Осенью 2024-го апелляция отменила решение и признала доначисления незаконными: экспертизу приобщили, свидетелей допросили в заседании, доводы про пять процентов покупателей прозвучали вслух.

Инспекция подала кассацию. В начале 2025-го окружной суд отправил дело на новое рассмотрение — не в пользу налоговиков по существу, а по процессуальным основаниям: часть доводов не получила оценки. Дело пошло на второй круг.

Шаг 8. Второй круг — уже по-другому

К пересмотру мы подошли иначе. Вместо внесудебной экспертизы добились назначения судебной — её выводы оспорить сложнее. Подготовили сводную таблицу: по каждому эпизоду работ — дата, журнал, пропуска, накладные, акт, оплата, свидетель. Более тысячи страниц приложений, но структурированных так, что судья мог проверить любой эпизод за минуту.

И отдельно — процессуальный вопрос, который в итоге стал одним из ключевых: инспекция за всё время так и не сформулировала, в чём именно заключалась схема. Кто выгодоприобретатель, куда ушли деньги, как они вернулись в компанию, кто из сотрудников участвовал. Ни обналичивания, ни возврата средств, ни взаимозависимости — ничего. Три подрядчика с разными учредителями, разными директорами, разными адресами, никак не связанные ни между собой, ни с клиентом.

Чем закончился спор и сколько удалось снять?

Осенью 2025-го суд первой инстанции на новом круге удовлетворил требования компании полностью. В феврале 2026-го апелляция это подтвердила. В июне 2026-го окружная кассация оставила судебные акты в силе.

Суды исходили из фактических обстоятельств, а не из формальных признаков в базах инспекции: контрагенты реально существовали и вели деятельность, обязательства по договорам исполнили, взаимозависимости с проверяемой компанией не установлено, движения денег обратно в компанию нет. Довод о завышении объёмов отклонили: он не подтверждён ни проектной документацией, ни обмерами, осмотр и экспертиза инспекцией не проводились, размер завышения не установлен, а позиция строится на показаниях пяти процентов покупателей. Слабость досье по контрагентам суды отметили, но признали, что сама по себе она не опровергает реальность выполненных работ.

Цифры:

Отдельно — то, чего в таблице не видно: компания все три с половиной года работала. Счета не заблокировали, стройка не встала, уголовного дела по статье 199 УК РФ не было, хотя сумма формально превышала порог крупного размера. Материалы в следственный орган инспекция не направила: обязанность по пункту 3 статьи 32 НК РФ возникает при неуплате по требованию, а здесь суд принял обеспечительные меры и исполнение решения было приостановлено. После отмены доначислений вопрос отпал сам.

Какие выводы: как должная осмотрительность при выборе контрагента спасает миллионы?

1. Досье по контрагенту существует только тогда, когда его собрали в день сделки. Через три года восстановить переписку, коммерческие предложения, скриншоты сервисов ФНС на дату договора и сведения о ресурсах поставщика практически невозможно. Нам повезло, что контрагенты были живы и помогали, а пропускной режим вёл застройщик. Если бы подрядчики к 2023 году ликвидировались — а так бывает чаще всего, — история закончилась бы иначе. Поэтому регулярный мониторинг контрагентов стоит дешевле любого суда, причём на порядок.

2. Проигрыш в первой инстанции — не приговор. Споры по статье 54.1 разворачиваются в апелляции и кассации регулярно. Здесь дело прошло полный круг: отказ, отмена, возврат на новое рассмотрение — и три инстанции за налогоплательщика. Главное, чтобы к моменту апелляции доказательства уже были собраны: на этой стадии добывать их поздно.

3. «Контрагент проблемный» — это не доказательство, а гипотеза. Инспекция обязана показать, что поставщик не мог исполнить сделку и что компания об этом знала. Разрыв во втором или третьем звене к вам отношения не имеет. Если в акте нет описания схемы — кто выгодоприобретатель, как двигались деньги, кто участвовал, — это очень сильный аргумент, и суды его слышат.

4. Допросы весят больше, чем кажется. Две фразы «не помню» от главбуха и неточная цифра от прораба дали инспекции полстраницы акта и всю мотивировку первой инстанции. Тот же человек, подготовленный и сопровождённый адвокатом, даёт показания, которые работают на компанию. Дело не в честности — в подготовке и в контроле над протоколом.

5. Цифры инспекции надо проверять арифметикой. Вывод о завышении объёмов по всему объекту на основании опроса 23 человек из 450 рассыпался, как только мы посчитали процент и посмотрели, что это за люди. Проверяйте не только правовую позицию, но и то, как получена каждая цифра в акте.

Если у вас похожая ситуация

Если вы читаете это и понимаете, что по вашим ключевым поставщикам в папке лежит одна выписка из ЕГРЮЛ без даты, — у вас есть время всё исправить до того, как придёт требование. Досье, собранное сегодня, через три года будет стоить десятки миллионов; досье, собранное после акта, не будет стоить ничего.

«Проверен Групп» ставит регулярную проверку и мониторинг контрагентов: разовая проверка перед сделкой, глубокая проверка по ключевым поставщикам, автоматическое отслеживание изменений и понятное досье, которое потом можно положить на стол инспектору или судье. Посмотреть, как это устроено, можно здесь: проверка и мониторинг контрагентов.

А если акт уже на столе — не подписывайте уточнёнки «чтобы разошлись» и не тяните с возражениями. В этой истории между актом и победой прошло три с половиной года, но выиграли её в первые три месяца, когда собирали документы.

Частые вопросы

Сколько времени даётся на возражения на акт выездной налоговой проверки?

Месяц со дня получения акта — пункт 6 статьи 100 НК РФ. В этом кейсе компания пришла к нам, когда оставалось 22 дня, и этого хватило только на первый блок возражений: основную доказательную базу собирали уже в ходе дополнительных мероприятий по пункту 6 статьи 101 НК РФ.

Отвечает ли компания за разрывы по НДС во втором и третьем звене?

Нет. Статья 54.1 НК РФ требует доказать, что обязательство по сделке исполнено не заявленным контрагентом и что налогоплательщик об этом знал или должен был знать. Налоговая дисциплина поставщиков вашего поставщика к вашим вычетам сама по себе отношения не имеет — суды в этом деле исходили именно из такой логики.

Что доказывает реальность работ, если контрагент выглядит «техническим»?

Сильнее всего работают документы от независимых третьих лиц: заявки на пропуска и журналы охраны на объекте, журналы работ и акты скрытых работ с подписями технадзора заказчика, транспортные накладные поставщиков материалов, журналы инструктажей, фотофиксация этапов. Плюс подтверждение ресурсов самого контрагента — отчётность по численности, СРО, договоры аренды и лизинга.

Нужен ли адвокат на допрос в налоговой по статье 90 НК РФ?

Да, если речь о проверке с миллионными претензиями. Два ответа «не помню» от главбуха и одна неточная цифра от прораба в этом кейсе дали инспекции целый блок акта. Подготовка свидетеля по документам и контроль протокола на месте меняют результат допроса радикально.

Можно ли выиграть спор после проигрыша в первой инстанции?

Можно. Апелляция рассматривает дело заново: здесь она отменила отказ, приобщила экспертизу и допросила свидетелей. После кассации дело ушло на второй круг и завершилось полной отменой доначислений на 109 млн рублей. Но доказательства к этому моменту должны быть уже собраны — на стадии апелляции добывать их поздно.