Выездная налоговая проверка за дробление: как сняли 112 млн из 287 млн

Если по итогам выездной налоговой проверки бизнесу доначислили налоги за дробление, спорить о самом факте схемы почти бесполезно: совпадение IP, общая бухгалтерия, миграция сотрудников и единый склад суды принимают как доказательство подконтрольности. Деньги возвращаются в другом месте — в расчёте инспекции: внутригрупповые обороты, расчётная ставка НДС, зачёт уплаченного УСН, вычеты, льготы по взносам. В этом кейсе из 287 млн рублей доначислений мы сняли около 112 млн, причём 71 млн — ещё до суда, на возражениях на акт и апелляционной жалобе в УФНС.

История основана на реальной практике. Названия компаний, имена и часть деталей изменены, чтобы не раскрывать данные клиентов.

В офис он приехал с картонной коробкой. Не с папкой, не с файлом — с коробкой из-под бумаги, в которой лежал акт выездной налоговой проверки на 340 страниц, три тома приложений и распечатки выписок по счетам шести компаний. Поставил на стол, снял очки и сказал: «Мне вчера в инспекции объяснили, что я организатор схемы. Я двадцать лет двери делаю. Какой я организатор».

Клиент — собственник и директор мебельного производства под Владимиром. Шесть юрлиц: головное ООО на общей системе, ещё пять обществ на упрощёнке — раскрой, сборка, фурнитура, торговый дом и транспорт. Оборот по группе — около 1,4 млрд в год. В акте инспекция сложила всю выручку в одну кучу, пересчитала налоги так, будто все шесть компаний — это одна, и вывела недоимку 168,4 млн рублей. Плюс штраф 40 процентов как за умышленное нарушение — по пункту 3 статьи 122 НК РФ это 67,3 млн. Плюс пени — ещё около 51 млн. Итого почти 287 миллионов при годовой чистой прибыли группы в районе 90.

Первое, что он спросил: «Мы же можем доказать, что компании самостоятельные? У каждой свой директор, свои договоры, своя аренда». Мы посмотрели акт и ответили честно: доказать это нереально. Но забрать обратно значительную часть суммы — реально. Только воевать придётся не за то, за что он собирался.

Как группа компаний дошла до выездной налоговой проверки?

Группа складывалась стихийно, как складывается большинство таких групп. В 2014-м было одно ООО на общей системе — производство межкомнатных дверей. В 2016-м открыли отдельную компанию под раскрой плиты: пришёл партнёр с оборудованием, решили не смешивать. В 2018-м вывели сборочный участок — «чтобы проще было считать себестоимость». В 2019-м появился торговый дом, потому что розничные сети требовали отдельного поставщика. В 2021-м — транспортная компания на пять машин.

Ни одно из этих пяти решений не принималось ради налогов. Так, по крайней мере, звучало на первой встрече, и мы склонны верить: производственная логика у людей действительно была. Проблема в другом — оформлено всё было так, как удобно, а не так, как безопасно.

Бухгалтерия — одна на шесть компаний, четыре человека в одном кабинете головного ООО. Отчётность всех шести уходила с одного IP. Банк-клиенты — с тех же компьютеров. Домен один, почты вида sklad@, zakaz@, buh@ — общие для группы. Кадровик один. Склад один, физически — один ангар, без перегородок и без отдельного учёта по компаниям. Погрузчики, станок ЧПУ, кромкооблицовочный — всё на головном ООО, а пользовались все. Договоров аренды между участниками не было вообще: «мы же свои».

Дальше — классика. Люди переходили между компаниями пачками: в 2021-м двадцать два человека одним днём перевели из сборки в торговый дом, потому что у сборки подходил лимит по численности. Директора трёх обществ были действующими начальниками цехов на фабрике — то есть подчинёнными собственника. У двух компаний учредителями были жена и брат жены.

Выездная проверка за 2021–2023 годы была назначена в марте 2024-го. До этого почти год шёл предпроверочный анализ, и его признаки собственник видел, но не распознал. Осенью 2023-го пришло несколько требований о представлении документов по контрагентам — по статье 93.1 НК РФ. Потом вызвали на «комиссию по легализации налоговой базы». Потом инспектор позвонил главбуху и «по-человечески» попросил пояснить, почему у пяти компаний совпадают IP.

«Мы ответили, что офис один, интернет один, — рассказывала главбух. — Мне казалось, это исчерпывающе».

Какие ошибки сделали акт выездной проверки таким дорогим?

К моменту, когда группа пришла к нам, ошибок накопилось на отдельную лекцию. Каждая из них потом стоила денег.

Ошибка первая: на комиссию не пошли. Вызов восприняли как формальность, директор был в отпуске, отправили бухгалтера «послушать». Бухгалтер вернулась со словами «ничего конкретного не сказали». На самом деле сказали много: инспекция открытым текстом проговорила, какие компании считает подконтрольными, и предложила подумать. Это был последний момент, когда историю можно было развернуть малой кровью — перестроить структуру, закрыть дублирующие юрлица, уточнить обязательства самостоятельно.

Ошибка вторая: отдали базу 1С целиком. В мае 2024-го на территорию пришли с выемкой по статье 94 НК РФ — вместе с сотрудниками ОЭБиПК. Выгрузили общую базу, в которой в одном контуре велись все шесть компаний, с внутренней перепиской в комментариях к документам. В базе нашлось всё: сводный управленческий отчёт «по группе», таблица «распределение выручки по лимитам УСН» и переписка бухгалтера с директором торгового дома — «директор сказал остаток отгрузок кидать на сборку, у нас лимит».

Вот эта таблица и эта переписка и сделали нарушение умышленным. Всё остальное — IP, склад, кадры — тянуло на взаимозависимость. А тут появилось прямое искажение сведений по пункту 1 статьи 54.1 НК РФ, и штраф по пункту 3 статьи 122 НК РФ сразу стал 40 процентов вместо 20.

Ошибка третья: допросы без подготовки. За лето инспекция допросила по статье 90 НК РФ сорок одного человека. Никто из сотрудников не был подготовлен, ни на одном допросе не присутствовал юрист. Кладовщик на вопрос «в какой организации вы работаете» ответил: «На фабрике, у хозяина». Мастер участка: «Нас оформляли то туда, то сюда, зарплату всегда в одной кассе получали». Номинальный директор транспортной компании признался, что документы подписывал не читая, а решения принимал «как собственник скажет».

Ошибка четвёртая, самая дорогая: задним числом сделали договоры аренды. Когда стало понятно, куда всё идёт, юрист группы предложил «закрыть дыру» — подписать договоры аренды оборудования между головным ООО и участниками за 2021–2023 годы. Подписали, распечатали, положили в папку. Инспекция запросила их по статье 93 НК РФ, получила — и назначила экспертизу давности. Эксперт указал, что реквизиты нанесены значительно позже указанных в договорах дат. В акте это было оформлено отдельным абзацем: налогоплательщик представил документы, изготовленные после начала проверки, что свидетельствует о противодействии.

Акт вручили в сентябре 2024-го. Месяц на возражения. С этим собственник и приехал.

Как строилось сопровождение выездной налоговой проверки: шесть шагов

Стоит ли спорить о самом факте дробления?

Первое, что мы сделали, — расстроили клиента. Сказали прямо: линия «наши компании самостоятельные» проиграна ещё до начала. Практика по дроблению устроена так: совпадение IP, единая бухгалтерия, миграция сотрудников, общие домены и телефоны — этот набор суды принимают почти автоматически. Дела, где налогоплательщик спорит только о самостоятельности участников, почти всегда заканчиваются отказом в полном объёме. А с учётом изъятой базы, экспертизы давности и сорока с лишним допросов шансов не было вообще.

Но есть вторая половина той же практики, и о ней бизнес почти не знает. Суды, соглашаясь с выводом о схеме, всё чаще разносят расчёт инспекции. Принцип простой: налог должен быть определён так, как если бы злоупотребления не было. То есть если вы «одна компания» — считайте меня как одну компанию честно: уберите внутренние обороты, зачтите всё, что уже уплачено, примените ставки, вычеты и льготы, которые мне полагались бы.

«То есть мы соглашаемся, что мы схема?» — спросил собственник. Нет. Мы не признаём, но и не тратим на это ресурс. Все возражения мы построили по формуле «даже если исходить из выводов инспекции, расчёт неверен по таким-то эпизодам». Так мы ничего не признаём и при этом бьём туда, где реально есть деньги.

Как разобрать акт выездной налоговой проверки по эпизодам?

168,4 млн — это не одна цифра, это сумма примерно сорока расчётных операций. Мы завели таблицу: эпизод, сумма, норма, на что опирается инспекция, чем бьём, вероятность. Две недели трое человек сверяли приложения к акту с первичкой и оборотками.

Нашли шесть крупных дыр.

Дыра первая — внутригрупповые обороты. Инспекция сложила выручку всех шести компаний и не исключила обороты между ними. Плита продавалась от раскроя к сборке, сборка отгружала торговому дому, торговый дом — в розницу. Одна и та же дверь в расчёте инспекции «продалась» три раза. По нашим подсчётам, задвоенная и затроенная выручка составила 214 млн рублей за три года.

Дыра вторая — НДС «сверху». Инспекция начислила НДС поверх цен, по которым упрощенцы продавали товар покупателям. А цена в договоре была конечной, никакого НДС сверх неё покупатели не платили и не доплатят. Значит, налог должен выделяться из цены по расчётной ставке. Разница на наших оборотах — почти 19 млн.

Дыра третья — не зачли уплаченный УСН. Пять компаний три года платили упрощённый налог: в сумме 26,8 млн рублей. В расчёт консолидированных обязательств это попало частично и с ошибками — за 2023 год не зачли вообще, потому что «уточнёнки не подавались».

Дыра четвёртая — вычеты по НДС. Если вы объявляете упрощенцев частью одной большой компании на общей системе, то у этой компании появляются не только обязательства, но и право на вычеты по счетам-фактурам поставщиков. Поставщики плиты, кромки, фурнитуры, лака — все на общей системе, счета-фактуры в наличии. Инспекция вычеты не учла, сославшись на то, что декларации не подавались. Мы собрали и сверили книги покупок — набралось 34,7 млн.

Дыра пятая — отходы производства. Обрезки плиты и стружка проходили в учёте по счёту готовой продукции, потому что часть стружки продавалась на пеллеты. На этом основании инспекция выкинула из расходов всю стоимость отходов — 41,2 млн, оценив их по цене реализации. Но пункт 6 статьи 254 НК РФ говорит другое: по цене реализации оцениваются только те возвратные отходы, которые действительно продаются на сторону, а те, что уходят обратно в производство, — по пониженной цене исходного ресурса. Продано было на 3,1 млн, остальное вернулось в цех.

Дыра шестая — страховые взносы. Группа — субъект МСП, пониженный тариф применялся правильно. Но при консолидации инспекция взяла общую численность, вывела группу за пределы реестра МСП задним числом и пересчитала взносы по общему тарифу за весь период. Из реестра при этом никого не исключали.

Как подготовить сотрудников к допросу в налоговой по статье 90 НК РФ?

Параллельно с возражениями инспекция продолжала вызывать сотрудников — уже в рамках дополнительных мероприятий. Здесь мы включились сразу: составили для каждого памятку по его участку, провели две сессии подготовки и выезжали с ключевыми свидетелями — главбухом, начальником производства и номинальным директором транспортной компании.

Правила простые и всегда одинаковые. Отвечать только на заданный вопрос. Не достраивать за инспектора: «я не помню» — нормальный ответ, «наверное, так было» — катастрофа. Не оценивать структуру группы: свидетель рассказывает про свою работу, а не про то, зачем собственник открыл пять ООО. И обязательно читать протокол до подписи, включая то, что записано со слов «свидетель пояснил».

Толк был сразу. На повторном допросе главбух спокойно объяснила, почему существовал сводный управленческий отчёт: собственник смотрел загрузку производства целиком, это управленческий учёт. Ту самую переписку про лимиты отыграть, конечно, не получилось — но её контекст мы в протокол вписали.

Что дают возражения на акт и дополнительные мероприятия?

Возражения на 96 страниц с расчётной таблицей и 11 приложениями подали в срок. Рассмотрение материалов проходило по статье 101 НК РФ, длилось четыре часа, и это был первый момент, когда разговор пошёл по существу.

Начальник отдела сказал фразу, которую мы слышим регулярно: «Вы же понимаете, что схема очевидна». Мы ответили: понимаем вашу позицию, но мы сейчас не про схему, мы про вашу арифметику. Вот отгрузка от раскроя к сборке на 61 млн — она у вас в доходах дважды. Вот УСН за 2023 год, платёжки приложены, почему не зачтён. Вот книга покупок.

Инспекция назначила дополнительные мероприятия на месяц. По итогам часть возражений приняла: сняла двойной учёт по трём компаниям из пяти — 146 млн выручки, зачла УСН за 2023 год, пересчитала НДС по расчётной ставке там, где договоры прямо называли цену конечной. По отходам, вычетам и взносам — отказ. В сумме минус 20,5 млн. Решение выездной проверки в феврале 2025-го: недоимка 147,9 млн вместо 168,4.

Зачем подавать апелляционную жалобу в УФНС?

Жалобу подали в месячный срок, пока решение не вступило в силу, и писали её не «по всему решению», а по четырём эпизодам, где позиция была сильнее всего. Управление частично согласилось с вычетами по НДС — приняло 21,3 млн из 34,7 — и поправило расчёт пеней. Недоимка стала 126,6 млн.

Параллельно мы подготовили заявление о рассрочке по статье 64 НК РФ и ходатайство об обеспечительных мерах к моменту подачи иска: единовременное списание такой суммы со счетов остановило бы производство за неделю.

Суд и ст. 199 УК РФ: как удалось избежать уголовного дела?

В арбитраж пошли в мае 2025-го, уложившись в трёхмесячный срок по части 4 статьи 198 АПК РФ. В заявлении — те же эпизоды расчёта, никакой борьбы за самостоятельность участников. Привели в процесс специалиста-бухгалтера, который на пальцах показал суду движение одной двери по группе и трёхкратный учёт её стоимости в доходах.

Одновременно решался куда более неприятный вопрос. Недоимка перекрывала особо крупный размер по статье 199 УК РФ — это свыше 56,25 млн рублей за три года подряд. По пункту 3 статьи 32 НК РФ инспекция обязана направить материалы следователям, если суммы из требования не уплачены в течение 75 дней. Мы пошли двумя путями сразу: добились рассрочки и начали платить по графику, не дожидаясь исхода суда, подтверждая каждый платёж. Адвокат сопровождал директора на опросе в ОЭБиПК и на рассмотрении материалов. Уголовное дело в итоге не возбудили; окончательную защиту здесь даёт только полная уплата недоимки, пеней и штрафа — это основание для отказа в возбуждении и прекращения преследования по части 1 статьи 28.1 УПК РФ, и график группы рассчитан именно под это.

Работает ли амнистия за дробление?

Летом 2024 года, уже в ходе проверки, появился механизм налоговой амнистии за дробление — статья 6 Федерального закона от 12.07.2024 № 176-ФЗ. Он закрывает доначисления за 2022–2024 годы, если бизнес добровольно откажется от дробления за 2025 и 2026 годы и это подтвердится по последующим периодам. В нашем деле амнистия не покрывала 2021 год вообще, а по 2022–2023 годам требовала полного ухода от прежней структуры. Клиент на это пошёл: с 2025 года производство работает в двух юрлицах, и этот трек он ведёт отдельно от судебного спора. В цифрах кейса ниже амнистия не учтена — мы считаем только то, что снято решениями и судом.

Каковы результаты выездной проверки: чем всё закончилось

Решение суда первой инстанции — январь 2026 года. Требования удовлетворены частично.

Суд согласился с инспекцией по факту схемы: подконтрольность, единый центр принятия решений, распределение выручки по лимитам — всё подтверждено. Здесь мы и не спорили.

Но по расчёту суд встал на нашу сторону в трёх эпизодах из четырёх:

• Отходы производства. Суд применил пункт 6 статьи 254 НК РФ так, как он написан: по цене реализации оцениваются только фактически проданные отходы. Из расходов вернулось 38,1 млн, налог на прибыль снизился на 7,6 млн.
• Двойной учёт по двум оставшимся компаниям. Ещё 68 млн выручки ушло из базы, минус 13,2 млн налогов.
• Страховые взносы. Пересчёт по общему тарифу признан необоснованным: из реестра МСП участников никто не исключал, а инспекция не вправе сделать это расчётным путём в решении. Минус 3,4 млн.
• Оставшиеся вычеты по НДС суд не принял — по тем контрагентам, где не хватало первички. Здесь проиграли.

Итоговая арифметика по всему делу:

Снято с компании — около 112 млн рублей вместе со штрафом и пенями. Из них 71 млн — на стадиях возражений и жалобы, то есть до суда, бумагой и расчётом. Штраф остался умышленным и снизился только пропорционально недоимке: смягчающие обстоятельства мы заявляли, но ни инспекция, ни суд их не приняли — изготовленные задним числом договоры перевесили всё остальное. Об этом риске клиента предупредили сразу, чтобы не создавать ложных ожиданий.

Оставшиеся 174 млн группа гасит по рассрочке, срок — до конца 2028 года. Производство работает, счета не парализованы. Уголовное дело в отношении директора не возбуждено.

Стоимость защиты: налоговый аудит на старте за три проверяемых года — 300 000 ₽; сопровождение проверки и подготовка возражений, жалобы и иска — 1,9 млн; пять выездов адвоката на допросы и опросы — 340 000 ₽. Всего около 2,55 млн рублей примерно за полтора года работы. Соотношение к снятой сумме — примерно один к сорока четырём.

Какие выводы: как снизить налоговые риски при дроблении

1. Спорить о самом факте дробления — почти всегда слив бюджета. Инспекции собирают доказательства подконтрольности на конвейере: IP, бухгалтерия, кадры, домены, склад. Если этот набор есть, суд его примет. Деньги лежат в расчёте: во внутренних оборотах, зачётах, ставках, вычетах, льготах. В консолидированных расчётах мы почти каждый раз находим ошибки на 15–40 процентов доначисления — не потому, что инспекторы плохие, а потому что свести шесть учётов в один за отведённое время физически тяжело.

2. Инспекция связана тем расчётом, который вошёл в решение. Менять методику по ходу процесса суды ей, как правило, не дают. Значит, каждая арифметическая ошибка, которую вы нашли и зафиксировали в возражениях, — это ваши деньги. Возражения на акт — не формальность, а главный документ всего спора.

3. Самое дорогое в деле — не структура, а следы. Шесть компаний сами по себе не преступление. Группу убили сводная таблица «распределение выручки по лимитам» в общей базе 1С и одна переписка в мессенджере. Именно они превратили спор о взаимозависимости в умысел и штраф 40 процентов вместо 20.

4. Задним числом документы не делают. Никогда. Договоры аренды, подписанные после начала проверки, стоили группе не только экспертизы давности в материалах дела, но и отказа в смягчающих обстоятельствах. Отсутствующий документ — это дыра. Изготовленный документ — это доказательство против вас.

5. Момент, когда защита стоит дёшево, наступает за год до акта. Вызов на комиссию, серия требований по статье 93.1 НК РФ о контрагентах группы, звонок инспектора бухгалтеру «просто уточнить» — это не рутина, это предпроверочный анализ. На этой стадии структуру ещё можно привести в порядок, а по периодам 2022–2024 — отдельно просчитать амнистию по статье 6 Федерального закона от 12.07.2024 № 176-ФЗ: она работает только при добровольном отказе от дробления за 2025 и 2026 годы, и проверять её нужно по каждому году отдельно. После вручения акта выбор сужается до одного: считать.

Если у вас похожая ситуация

Признаки, при которых стоит не откладывать: у вас несколько юрлиц или ИП с общими сотрудниками, одним офисом и одной бухгалтерией; кто-то из участников подходит к лимитам по УСН; пришло требование о документах сразу по нескольким вашим компаниям; вызвали на комиссию по легализации базы; начались допросы ваших сотрудников по статье 90 НК РФ.

Если выездная уже назначена или акт уже на руках — главное не терять недели. Месяц на возражения проходит быстрее, чем кажется, а разбор расчёта по эпизодам требует времени и доступа к первичке. В «Проверен Групп» этим занимаются бывшие сотрудники ФНС и МВД — люди, которые раньше сами писали такие акты и знают, где в консолидированном расчёте обычно ломается арифметика: сопровождение выездной налоговой проверки.

Частые вопросы

Как оспорить акт выездной налоговой проверки по дроблению?

Эффективнее всего — не спорить о самом факте схемы, а разбирать расчёт инспекции по эпизодам: внутригрупповые обороты, расчётная ставка НДС вместо начисления «сверху», зачёт уплаченного УСН, вычеты по счетам-фактурам, оценка возвратных отходов по пункту 6 статьи 254 НК РФ, тариф страховых взносов. Всё это заявляется в возражениях на акт, которые рассматриваются по статье 101 НК РФ.

Можно ли снизить доначисления после решения выездной проверки?

Да. В нашем кейсе после решения инспекции сумма уменьшалась ещё дважды: по апелляционной жалобе в УФНС, поданной в месячный срок до вступления решения в силу, и по итогам арбитражного суда — заявление подали в трёхмесячный срок по части 4 статьи 198 АПК РФ. Суммарно до суда сняли 71 млн, в суде — ещё около 41 млн с учётом штрафа и пеней.

Что грозит директору по ст. 199 УК РФ при доначислении за дробление?

Особо крупный размер по статье 199 УК РФ начинается свыше 56,25 млн рублей за три года подряд. Если суммы из требования не уплачены в течение 75 дней, инспекция по пункту 3 статьи 32 НК РФ направляет материалы следователям. Полная уплата недоимки, пеней и штрафа — основание для отказа в возбуждении и прекращения преследования по части 1 статьи 28.1 УПК РФ.

Нужен ли адвокат на допрос в налоговой по статье 90 НК РФ?

Да, особенно если допрашивают главбуха, руководителя или номинального директора. Неподготовленные ответы вроде «нас оформляли то туда, то сюда» ложатся в акт как доказательство подконтрольности. Адвокат следит за формулировками вопросов и за тем, что записано в протоколе до подписи.

Помогает ли амнистия за дробление по закону № 176-ФЗ?

Она закрывает доначисления за 2022–2024 годы при добровольном отказе от дробления в 2025 и 2026 годах. Периоды до 2022 года амнистия не покрывает, поэтому по каждому проверяемому году её эффект нужно считать отдельно — в нашем кейсе 2021 год под неё не попал.