Если после трудового спора с неоформленным сотрудником пришло требование из ИФНС — компания рискует не 500 тысячами по суду, а доначислением НДФЛ и взносов по всем «серым» работникам за три года. Решение суда о взыскании зарплаты инспекция использует как готовое доказательство выплаты дохода, поэтому ответ на требование налоговой надо строить не на отрицании, а на добровольном закрытии одного эпизода и недопущении расширения проверки. В кейсе ниже такая стратегия удержала доначисления на 286 700 ₽ вместо расчётных 8–9 млн и без выездной проверки.
История основана на реальной практике. Названия компаний, имена и часть деталей изменены или убраны, чтобы не раскрывать данные клиентов.
В конце марта 2026 года в переговорной «Проверен Групп» сидел мужчина лет пятидесяти и раскладывал на столе три документа. Он делал это медленно, как человек, который за последние полгода перечитал их столько раз, что помнит наизусть, но всё ещё надеется найти там что-то другое.
Первый документ — решение районного суда: взыскать с компании в пользу бывшего бригадира монтажников 569 396 рублей задолженности по заработной плате, компенсации и процентов. Второй — постановление трудовой инспекции: штраф 60 000 рублей по части 4 статьи 5.27 КоАП, уклонение от оформления трудового договора. Третий, самый свежий, — требование из ИФНС в порядке статьи 93.1 НК РФ: представить документы и пояснения по факту выплаты доходов физическому лицу за 2024–2025 годы, включая расчёты, ведомости, пропускные журналы и «иные документы, подтверждающие характер отношений».
— Я ему всё платил, — сказал директор и совладелец компании. — Каждый месяц, наличкой, в руки. Он сам просил без оформления. А теперь получается, что я ему ещё полмиллиона должен, инспекция труда меня оштрафовала, и налоговая хочет свою долю с денег, которых у меня уже нет. Это вообще законно?
Законно. И это только начало — потому что налоговая пришла не за одним бригадиром. Она пришла за всей бригадой.
С чего началось: почему работник без договора отсудил 569 396 ₽?
Небольшая монтажная компания: 14 человек в штате, ещё человек 7–8 «на объектах». Инженерные системы — вентиляция, отопление, слаботочка. Обороты около 120 млн в год, УСН «доходы минус расходы», бухгалтерия на аутсорсе у знакомой, которая ведёт ещё пять таких же фирм.
Бригадир пришёл в компанию в феврале 2024 года. Договорились устно: 65 тысяч на руки, выплата двумя частями, никакого оформления — «мне алименты капают, не надо мне белой зарплаты». Директор согласился: человек опытный, а лишние взносы платить никому не хочется.
Полтора года всё шло нормально. Бригадир ездил на объекты, получал деньги, расписывался в тетрадке, которую вела сотрудница снабжения. В июне 2025 года на одном из объектов заказчик задержал оплату, компания просела по деньгам, и бригадиру не заплатили за апрель и май. Он подождал три недели, поругался с директором по телефону, услышал «ты вообще у меня не работаешь, о чём разговор» — и ушёл.
Через месяц пришла повестка в суд.
Работник заявил простую вещь: трудовые отношения возникают не с момента подписания бумажки, а с момента фактического допуска к работе — статьи 16 и 67 ТК РФ. Договора нет, ведомостей нет, значит, размер зарплаты доказать нечем — и он попросил суд рассчитать долг по данным Росстата: средняя заработная плата по региону для его должности. Суд с этим согласился. Решение вынесли в ноябре 2025-го: 569 396 рублей — невыплаченная зарплата, компенсация за неиспользованный отпуск, проценты за задержку и небольшая сумма морального вреда.
Параллельно он написал в трудовую инспекцию. И — вот это директор пропустил мимо ушей — в налоговую.
Какие ошибки привели к требованию о предоставлении документов из ИФНС?
Когда мы начали разбирать историю по шагам, выяснилось, что компания сделала подряд пять ошибок. Каждая по отдельности не смертельна, а вместе они сложились в требование из ИФНС.
Ошибка первая: «он сам просил без оформления». Работник может просить что угодно. Ответственность за оформление лежит на работодателе, и суда мотивы работника не интересуют. Более того, в суде бригадир спокойно сказал, что «директор настоял» — и опровергнуть это было нечем, потому что переписки об обратном никто не сохранил.
Ошибка вторая: на суд первой инстанции компания фактически не пришла. Директор отправил юриста по абонентке, который заявил позицию «мы этого человека не знаем, он у нас не работал». Это была катастрофа. Потому что работник принёс: скриншоты рабочего чата в мессенджере с распределением задач по объектам, фотографии с корпоратива, где директор вручает ему грамоту «лучший бригадир», копии заявок на пропуска на объект заказчика, где он указан как сотрудник компании, и двух свидетелей — бывших монтажников.
Суд установил факт трудовых отношений. А заодно зафиксировал в мотивировочной части, что работодатель отрицал очевидное. Дальше эта формулировка гуляла по всем инстанциям и очень помогла инспекции.
Ошибка третья: расчёт по Росстату никто не оспорил. Вот здесь была реальная возможность сэкономить. Когда у работника нет документов о зарплате, суд действительно вправе взять статистические данные. Но работодатель может представить свой расчёт — штатное расписание по аналогичным должностям, ведомости по другим монтажникам, справки о фактических выплатах. Компания этого не сделала, потому что любая такая бумага показала бы: у остальных монтажников по документам оклад на уровне МРОТ. То есть, спасая себя от одного иска, компания подставилась бы по всем остальным работникам. Юрист по абонентке этого не понял и просто промолчал.
Ошибка четвёртая: тетрадка. Та самая тетрадь с подписями за наличные. Её никто не уничтожил и никто не спрятал. Она лежала в офисе, и в ней аккуратным почерком были расписаны выплаты не только бригадиру, но и ещё семерым людям, которых в штате не было.
Ошибка пятая, главная: после суда компания ничего не сделала. Апелляцию проиграли в феврале 2026-го, деньги списали, штраф трудовой инспекции заплатили — и выдохнули. А надо было сразу считать налоговые последствия. Потому что решение суда о взыскании зарплаты — это, с точки зрения ИФНС, официально установленный факт выплаты дохода физлицу. С которого не удержан НДФЛ и не начислены страховые взносы.
Требование пришло 17 марта 2026 года. Срок ответа по нему — 10 рабочих дней. К нам директор приехал 24-го, потеряв неделю на попытки «решить вопрос через знакомых».
Как готовить ответ на требование налоговой: что сделали мы
Шаг 1. Разбор требования: что на самом деле спрашивает инспекция?
Первое, что мы всегда делаем, — читаем требование не как список документов, а как карту интересов инспекции. За два дня подготовили PDF-заключение и проект ответа.
Требование было выставлено вне рамок налоговой проверки, по пункту 2 статьи 93.1 НК РФ — «в отношении конкретной сделки». Формулировка мутная, но перечень запрошенного говорил сам за себя: инспекцию интересовал не один человек. Там были пункты про журналы инструктажа по технике безопасности, списки лиц, допущенных на объекты заказчиков, и «ведомости выдачи денежных средств за 2023–2025 гг.». То есть налоговая уже знала или предполагала, что бригадир был не один.
Второй вывод из заключения: требование частично незаконно. Вне рамок проверки инспекция не вправе запрашивать документы «вообще по деятельности» — только по конкретной сделке, которую она обязана идентифицировать. Журналы инструктажа за три года ни под какую конкретную сделку не подпадают.
Мы разделили ответ на три части: что даём полностью, что даём с мотивированными пояснениями, по чему заявляем отказ со ссылкой на пределы статьи 93.1. Отказ — это всегда риск штрафа: 10 000 рублей по пункту 2 статьи 126 НК за непредставление документов, 5 000 по статье 129.1 — за несообщение информации. А добровольно отданная тетрадка — это минус несколько миллионов.
Шаг 2. Зачем понадобился налоговый аудит зарплатного участка за 3 года?
Параллельно мы зашли в бухгалтерию и за три недели прошли зарплатный участок за 2023, 2024 и 2025 годы. Не для красоты: нам нужно было понять реальный масштаб, прежде чем инспекция поймёт его сама.
Картина получилась такая:
- семь человек в разные периоды работали без оформления, средняя выплата — 55–70 тысяч в месяц наличными;
- ещё четверо оформлены официально, но на 0,5 ставки, при фактической полной занятости;
- наличные брались из кассы по авансовым отчётам директора с формулировками «хознужды» и «закупка расходных материалов» — без первички примерно на 6,8 млн рублей за три года;
- та самая тетрадь, которая связывала одно с другим напрямую.
Мы посчитали риск в деньгах. Если инспекция раскрутит всю схему и выйдет на выездную проверку: база по НДФЛ и взносам — около 14,5 млн, сам НДФЛ и взносы — примерно 6,3 млн, плюс пени и штрафы — итого 8–9 млн рублей. Для компании с оборотом 120 млн и реальной маржой около 7% это означало бы конец.
Отдельно мы честно проговорили с директором уголовный аспект. Крупный размер по статьям 199 и 199.1 УК РФ начинается с 18,75 млн рублей неуплаченных налогов и взносов за три года — расчётные 6,3 млн до этого порога не дотягивают, и напрямую уголовного дела здесь ждать не стоило. Но авансовые отчёты на 6,8 млн без первички — это уже разговор не про налоги, а про вывод денег, и в связке с субсидиарной ответственностью по статье 61.11 Закона о банкротстве такая конструкция выглядит очень плохо, если компания когда-нибудь споткнётся.
Шаг 3. Какую стратегию выбрать: где спорить, а где платить?
Здесь мы сказали клиенту то, что он не хотел слышать.
По эпизоду бригадира защищаться бессмысленно. Есть вступившее в силу решение суда, которым установлен факт трудовых отношений и размер дохода. Инспекция просто возьмёт эту сумму и начислит на неё НДФЛ и взносы — и будет права. Спорить с судебным актом в налоговом споре — значит потратить деньги и получить в акте формулировку «налогоплательщик занимает недобросовестную позицию».
А вот по остальным шестерым бороться можно и нужно — но не в режиме «мы ничего не знаем». Стратегия выглядела так:
- Закрыть эпизод бригадира добровольно и быстро. Уточнённые расчёты, уплата НДФЛ, взносов и пеней до того, как инспекция вынесет решение. Полного освобождения от штрафа здесь уже не получить — нарушение инспекция обнаружила первой. Но это сильные смягчающие обстоятельства, а при них штраф по пункту 3 статьи 114 НК снижается минимум в два раза.
- Локализовать проверку. Показать инспекции, что эпизод единичный, урегулирован, и раскручивать дальше — значит тратить ресурс на маленькую компанию, которая уже всё заплатила.
- Одновременно начать «отбеливание» изнутри. С апреля 2026 года всю бригаду оформили по трудовым договорам на реальную зарплату. Не задним числом — на будущее. Но для инспекции это важнейший сигнал: поведение изменилось.
- Подготовить людей к допросам. Потому что допросы были неизбежны.
Шаг 4. Как проходит допрос в налоговой по ст. 90 НК РФ и зачем на нём адвокат?
В апреле повестки получили пятеро: сотрудница снабжения, двое действующих монтажников, бывший прораб и бухгалтер на аутсорсе.
Это самое опасное место любой «зарплатной» истории. Инспектор не спрашивает в лоб «платили ли вам в конверте». Он спрашивает: сколько часов в день вы работаете? Кто ставит задачи? Где расписываетесь за деньги? Хватает ли вам на жизнь оклада в размере минималки? Кто был у вас бригадиром и кем он числился? — и через двадцать минут человек сам рассказывает всё.
Мы сделали три вещи.
Первое — разъяснили права. Свидетель по статье 90 НК обязан явиться и дать показания, но вправе не свидетельствовать против себя, вправе прийти с представителем, вправе прочитать протокол и внести замечания до подписания. Последнее игнорируют почти все, а именно в замечаниях спасение: «в протоколе искажён мой ответ на вопрос 14» — и на суде этот кусок протокола уже не работает против вас.
Второе — провели подготовку. Не «учили врать»: за неправомерный отказ и за ложные показания свидетеля в налоговом деле есть статья 128 НК, а если материалы уйдут в следствие, разговор будет уже другой. Мы разобрали с каждым, что он реально знает, а что — предполагает. Сотрудница снабжения, например, была уверена, что «все получают в конверте». На вопрос, видела ли она сама конверты для конкретных людей, выяснилось, что нет: она выдавала деньги по тетрадке и не знала, оформлены эти люди или нет. Разница между «все получали чёрную зарплату» и «я выдавала деньги по списку, кому и на каком основании — не знаю» в протоколе стоит несколько миллионов.
Третье — на два ключевых допроса, снабжения и бухгалтерии, выехал наш налоговый адвокат. Присутствие представителя меняет тон разговора мгновенно. Вопросы становятся конкретнее, «а вы вообще понимаете, чем это грозит директору» из них исчезает, а протокол пишется ближе к тому, что человек действительно сказал.
Бухгалтеру, кстати, пришлось объяснять отдельно: её вызывали не как свидетеля по чужому делу, а как потенциально причастное лицо. Бухгалтеры на аутсорсе часто ведут себя на допросе героически, а потом обнаруживают в акте формулировку «со слов главного бухгалтера, схема выплат согласовывалась с руководителем». Мы построили её позицию честно и безопасно: она вела учёт по тем первичным документам, которые ей передавали, тетрадь снабжения ей никогда не передавалась, о выплатах вне ведомостей ей не сообщали.
Шаг 5. Что спрашивают на комиссии по легализации налоговой базы?
В мае директора вызвали на рабочую группу по вопросам полноты уплаты НДФЛ и страховых взносов — в народе «зарплатная комиссия». Поехали вдвоём: директор и наш специалист, бывший сотрудник ФНС.
Разговор был примерно такой.
— У нас есть решение суда, есть постановление трудовой инспекции, есть протоколы допросов. Мы видим, что бригадир не единственный. Предлагаем вам самостоятельно пересчитать обязательства по всем лицам, фактически допущенным к работе, за три года. Иначе будем рассматривать вопрос о включении вас в план выездных проверок.
— По этому работнику обязательства уже исполнены в полном объёме, — ответили мы. — Уточнённые расчёты сданы, налог, взносы и пени уплачены до вынесения решения. По остальным лицам: инспекция ссылается на протоколы, но ни в одном из них нет сведений о выплатах конкретным лицам в конкретных суммах. Метод «по аналогии с бригадиром» здесь неприменим — его доход установлен судебным актом по статистическим данным в рамках трудового спора, а не в рамках налоговых правоотношений. Переносить эту сумму на других людей без первичных доказательств — это расчёт на глазок, который не устоит.
Дальше мы выложили то, ради чего готовились: справку о том, что с апреля 2026 года все фактически работающие оформлены по трудовым договорам на среднерыночную зарплату, с расчётом прироста фонда оплаты труда и налоговой нагрузки. Прирост получился +2,4 млн в год по НДФЛ и взносам.
Это ключевой аргумент на любой зарплатной комиссии. Инспекции интересны не столько прошлые доначисления, которые ещё надо взыскать, сколько будущие поступления. Компания, которая сама «побелела» и показывает плюс 2,4 млн в год, из кандидата на выездную проверку превращается в положительный результат работы комиссии.
Чем закончилось: сколько доначислила инспекция?
В июне 2026 года инспекция вынесла решение только по одному эпизоду. Расширять проверку на остальных не стали.
| Позиция | Сумма |
|---|---|
| Налоговая база (зарплата + компенсация за отпуск) | ≈ 526 000 ₽ |
| НДФЛ (доначислен компании как налоговому агенту) | 68 380 ₽ |
| Страховые взносы | 157 800 ₽ |
| Пени | 38 000 ₽ |
| Штрафы по ст. 122 и 123 НК (снижены вдвое с учётом смягчающих) | 22 500 ₽ |
| Итого доначислено | ≈ 286 700 ₽ |
Против расчётного риска в 8–9 млн рублей и выездной проверки.
Стоимость нашей работы:
- разбор требования с PDF-заключением и готовым ответом — 50 000 ₽;
- налоговый аудит зарплатного участка за 3 года — 300 000 ₽;
- два выезда адвоката на допросы — 120 000 ₽.
Итого 470 000 рублей. Плюс 2,4 млн в год дополнительной налоговой нагрузки, которую компания теперь платит честно — и которую, если считать по-взрослому, платила бы и раньше, просто с меньшими нервами.
Директор, когда подписывал акт, сказал фразу, которую мы слышим примерно раз в месяц: «Если бы я к вам пришёл до суда, это стоило бы тысяч пятьдесят, да?» Да. Разбор ситуации на стадии первой повестки обошёлся бы в одно заключение.
Какие налоговые риски несёт трудовой спор с неоформленным работником?
1. Трудовой спор — это заявка в налоговую. Решение суда о взыскании неоформленной зарплаты создаёт для ИФНС готовое доказательство выплаты дохода. Работник получает деньги, а компания — установленный судом факт, который в налоговом споре уже не переиграть. Проигрывая трудовой суд, вы проигрываете сразу два дела.
2. Позиция «мы этого человека не знаем» — худшая из возможных. Она рушится о скриншоты чатов, пропуска, фотографии и двух свидетелей, а взамен даёт суду повод написать в решении про недобросовестность работодателя. Если факт работы очевиден — спорить нужно о сумме, а не о самом факте. И заранее готовить документы, которыми эту сумму можно подтвердить.
3. Расчёт по Росстату — не наказание, а способ заполнить пустоту. Нет договора и ведомостей — суд берёт статистику. Размер определит кто-то другой и не в вашу пользу. Ровно так же работает и налоговая: отсутствие учёта не защищает, а развязывает руки.
4. Опасность не в одном работнике, а в том, что за ним тянется. 569 тысяч по суду — неприятно, но переживаемо. Смертельна вторая волна: инспекция берёт установленный факт и раскручивает его на всю бригаду и на три года. Именно поэтому после проигранного трудового спора нужно не выдыхать, а немедленно считать налоговые последствия по всем сотрудникам.
5. Добровольное исправление стоит дешевле любого спора. Уплата налога, взносов и пеней до решения, реальное оформление людей, внятный расчёт будущей нагрузки — это то, что инспекция засчитывает. Не из доброты: ей нужен результат, а результат — это деньги в бюджет, а не годы судов с компанией на 120 млн оборота.
Если у вас похожая ситуация
Если к вам пришло требование или вызов в налоговую после трудового спора, жалобы бывшего сотрудника или проверки трудовой инспекции — не отвечайте «как получится» и не игнорируйте. По тому, какие документы просят, почти всегда видно, что инспекция уже знает и куда пойдёт дальше. Главное — понять это раньше, чем она сделает следующий шаг.
Специалисты «Проверен Групп» — бывшие сотрудники ФНС и МВД — за 2–3 дня разбирают требование или повестку, объясняют, что за ними стоит, и готовят PDF-заключение с рисками и готовый текст ответа: разбор требования или вызова из ФНС/МВД за 50 000 ₽.
Частые вопросы
Какой срок ответа на требование налоговой о предоставлении документов?
В этом кейсе требование по статье 93.1 НК РФ пришло 17 марта 2026 года, и на ответ было 10 рабочих дней. Срок указывается в самом требовании, и считать его нужно с даты получения, а не с даты, когда документ дошёл до директора. Неделя, потраченная на «решение вопроса через знакомых», — это минус неделя на подготовку ответа.
Можно ли отказать по требованию вне рамок налоговой проверки?
Частично — да. Вне рамок проверки инспекция вправе запросить документы только по конкретной сделке, которую обязана идентифицировать. Журналы инструктажа или ведомости «за три года» под это не подпадают. Но отказ — всегда риск штрафа: 10 000 ₽ по пункту 2 статьи 126 НК РФ за непредставление документов и 5 000 ₽ по статье 129.1 за несообщение информации. Решение принимают, сравнив штраф с ценой самих документов.
Обязательно ли идти на допрос в налоговую и можно ли взять адвоката?
Свидетель по статье 90 НК РФ обязан явиться и дать показания, но вправе не свидетельствовать против себя, прийти с представителем и внести замечания в протокол до подписания. Адвокат на допросе меняет тон разговора: вопросы становятся конкретнее, а протокол ближе к тому, что человек реально сказал. За неправомерный отказ от показаний и за ложные показания предусмотрена статья 128 НК РФ.
Грозит ли уголовное дело по ст. 199 УК РФ за «серые» зарплаты?
В этом кейсе — нет: крупный размер по статьям 199 и 199.1 УК РФ начинается с 18,75 млн рублей неуплаченных налогов и взносов за три года, а расчётный риск составлял около 6,3 млн. Но авансовые отчёты на 6,8 млн без первички — это уже история про вывод денег, которая в связке с субсидиарной ответственностью по статье 61.11 Закона о банкротстве выглядит для директора крайне плохо.
Нужно ли платить НДФЛ и взносы с зарплаты, взысканной по решению суда?
Да. Для ИФНС решение суда — официально подтверждённый факт выплаты дохода физлицу, с которого не удержан НДФЛ и не начислены страховые взносы. Выгоднее сдать уточнённые расчёты и заплатить налог, взносы и пени до вынесения решения инспекции: это смягчающее обстоятельство, при котором штраф по пункту 3 статьи 114 НК РФ снижается минимум вдвое.