Акт выездной налоговой проверки на 214 млн: как мы сняли 152 млн на расчётах

Если вы получили акт выездной налоговой проверки с доначислениями за дробление бизнеса, спорить с самим выводом о схеме в 2026 году почти бесперспективно — суды принимают стандартный набор признаков: общие IP, единая бухгалтерия, миграция сотрудников. Деньги снимаются на арифметике решения: двойной учёт внутригрупповых оборотов, незачтённый налог по УСН, НДС «сверху» вместо расчётной ставки, потерянные вычеты. В этом кейсе такой подход позволил уменьшить доначисления с 373 до 221 млн рублей ещё до суда — на стадии возражений и апелляционной жалобы.

История основана на реальной практике. Названия компаний, имена и часть деталей изменены, чтобы не раскрывать данные клиентов.

Первое, что сказал Сергей Павлович, когда сел за стол переговоров: «Мне нужно, чтобы вы доказали, что дробления не было». Он положил перед собой акт выездной проверки на 280 с лишним листов, придавил его ладонью и посмотрел так, как смотрят люди, которые уже месяц спят по четыре часа.

В акте стояло 214 миллионов рублей налогов, 78,3 миллиона штрафа по пункту 3 статьи 122 НК РФ и пени, которые на тот момент перевалили за 80 миллионов. Итого — около 373 миллионов при годовой выручке группы в районе 600. Компания занималась благоустройством и содержанием городских территорий: уборка, покос, вывоз крупногабарита, ремонт тротуаров. Работала по муниципальным контрактам в трёх районах области. Формально — три ООО и четыре ИП, шесть участников на упрощёнке, все на подряде друг у друга.

Мы честно ответили: доказать, что дробления не было, мы не сможем. И никто не сможет. А вот снять с этого акта половину — задача реальная, если начать прямо сейчас, а не через год в суде. Сергей Павлович выдохнул, вернулся с балкона уже с другим вопросом: «Сколько у нас времени?» Времени было двадцать три дня — столько оставалось от месячного срока на возражения.

Как началась выездная налоговая проверка группы компаний

Группа строилась не как схема. Она строилась как обычно строится региональный подрядчик: сначала одно ООО, потом заказчик потребовал развести контракты по разным юрлицам, потом брат жены зарегистрировал ИП и взял на себя технику, потом главный инженер ушёл «в самостоятельное плавание», но с теми же машинами и тем же диспетчером. К 2022 году в группе было семь участников, шесть из них на УСН, один — на общей системе, потому что через него шли контракты с НДС.

Выездная проверка пришла в конце 2024 года за период 2021–2023. Началось всё буднично: требования о документах по статье 93 НК РФ, встречные запросы контрагентам по статье 93.1, выгрузка банковских выписок. Главбух отвечала аккуратно, в срок, всё возила лично. Директор был уверен, что «мы же реально работаем, техника есть, люди есть, объекты сданы — что они нам предъявят».

Первый звоночек прозвенел весной 2025-го, когда инспекторы начали вызывать водителей и мастеров на допросы по статье 90 НК РФ. Вызвали двадцать два человека. Пришли восемнадцать. Никого из них к допросу не готовили, юриста с собой никто не брал. Второй звоночек — когда инспекция запросила у электронных площадок сведения о том, с каких IP-адресов подавались заявки на аукционы. Третий — когда в материалах проверки всплыло решение антимонопольного органа по торгам 2021 года: он признал, что общество и один из предпринимателей группы заключили соглашение при участии в аукционах. Тогда штраф заплатили, поморщились и забыли. В акте это решение стало отдельным разделом.

Акт вручили в феврале 2026-го. К нам Сергей Павлович попал через неделю, по рекомендации знакомого, которому мы годом раньше разбирали требование по камералке.

Что пошло не так: какие доказательства собрала инспекция

Почему совместные заявки на торгах стали главным доказательством?

Это была главная пробоина. Участники группы годами ходили на одни и те же аукционы: кто-то подавал заявку «для массовки», кто-то снижал цену на полпроцента и уходил. Заявки уходили с одного статического IP из офиса на улице Заводской. Электронные подписи хранились в одном сейфе, и ключ от сейфа был у главбуха.

Когда связанные лица ходят на одни торги, это не просто признак подконтрольности. Это триггер, который налоговая получает бесплатно: есть решение антимонопольного органа, есть протоколы аукционов, есть логи площадки. Разводить участников закупок надо было до первой совместной заявки. После акта проверки это уже история, а не аргумент.

Чем опасны единая бухгалтерия и общая техника без договоров?

Отчётность всех семи участников сдавалась с одного компьютера. Домен почты — общий. Телефон в контрактах у двух ИП и одного ООО совпадал до цифры. Зарплатный проект — в одном банке, с одного рабочего места. Сотрудники переходили между участниками по десять-пятнадцать человек в год, и в кадровых документах это было видно как на ладони.

Отдельная беда — передача техники. Экскаваторы-погрузчики, самосвалы и трал числились за головным ООО, а работали у предпринимателей. Договоров аренды не было. Оплаты не было. В учёте это не отражалось никак. На вопрос «а как вы это оформляли» Сергей Павлович честно ответил: «Никак, это же всё наше». Вот эта фраза, только в протоколе допроса, и стала опорной конструкцией всего акта.

Что дал инспекции допрос в налоговой по статье 90 НК РФ?

Мы прочитали все восемнадцать протоколов. Пятнадцать были нейтральными: «работал там, начальник такой-то, зарплату получал на карту». Три — убийственными. Диспетчер сказала, что задания на смену она выдавала всем водителям независимо от того, на кого те оформлены, и получала их «от Сергея Павловича». Мастер участка заявил, что «ИП — это для конкурсов, а по факту мы одна контора». А сам директор на допросе, отвечая на вопрос про распределение контрактов, произнёс: «Я смотрел, у кого свободна техника, и решал, кто пойдёт на аукцион».

Это и есть доказательство умысла в чистом виде. Не косвенное, не про родство — прямое описание единого управляющего центра. Дальше инспекция спокойно квалифицировала нарушение по пункту 3 статьи 122 НК РФ и посчитала штраф по 40 процентам. Часть эпизодов 2021 года под штраф уже не попала — сработал трёхлетний срок давности по статье 113 НК РФ, поэтому в акте стоит 78,3 миллиона, а не 40 процентов от всей недоимки.

Почему линия защиты «дробления не было» почти всегда проигрышная?

До нас компанию консультировал юрист по хозяйственным спорам. Он написал черновик возражений на шесть страниц, и все шесть были посвящены тому, что участники группы самостоятельны: у них лицензии, допуски, свой штат, свои договоры. Ни одной цифры. Ни одной строки про расчёт.

Мы этот черновик отложили. В 2026 году спор о самом факте разделения бизнеса — почти проигранный спор. Суды редко отменяют выводы инспекций о схеме, когда набор признаков собран, а логика статьи 54.1 НК РФ отработана. Зато суды всё чаще лезут в арифметику решения — и снимают десятки миллионов там, где инспекция неправильно сложила доходы, не зачла уплаченный на УСН налог, дважды учла одни и те же операции или не сделала налоговую реконструкцию. Вот туда и надо было бить.

Как мы готовили возражения на акт выездной проверки

Шаг 1. Разобрали акт по эпизодам и посчитали реальную сумму риска

Первые четыре дня ушли на то, чтобы разложить 280 листов на таблицу: эпизод — период — участник — налог — сумма — чем доказано. Получилось 34 строки. По каждой мы поставили оценку: устойчиво, спорно, рассыпается.

Это не бюрократия ради бюрократии. Пока акт выглядит как монолит на 214 миллионов, с ним невозможно работать — и клиент паникует, и инспекция чувствует себя уверенно. Когда он разложен на 34 эпизода, видно: около 60 процентов суммы держится крепко, а остальное — на арифметике и допущениях. По нашей оценке реальный риск был около 130 миллионов. Именно эту цифру мы назвали клиенту сразу, до всякой работы, чтобы он планировал деньги, а не надеялся на чудо.

Шаг 2. Свели всё, что группа уже заплатила

Мы собрали по всем семи участникам данные об уплаченных налогах за три года: УСН, НДФЛ, страховые взносы, транспортный налог. Подняли платёжки, сверились с карточками расчётов с бюджетом.

Выяснилось интересное. Инспекция зачла упрощённый налог только по четырём участникам из шести. По двум предпринимателям выручку в консолидированную базу включили, а их налог по УСН — 11,4 миллиона за три года — к зачёту не приняли. Судя по всему, просто потеряли при сведении таблиц: эти двое стояли на учёте в другой инспекции по месту жительства.

Отдельно мы проверили соблазнительную идею «а давайте зачтём ещё и НДФЛ, который учредители платили с дивидендов». Не стали. Практика здесь жёсткая: участниками схемы признаются организации и предприниматели, а не их владельцы, и налоги физлиц с распределённой прибыли в реконструкцию не входят. Тащить в возражения заведомо проигрышный довод — значит подставить под сомнение те доводы, которые сильные.

Шаг 3. Нашли двойной счёт внутри группы

Самое дорогое открытие. Участники группы перевыставляли друг другу работы: ООО выигрывало контракт, часть объёмов отдавало предпринимателю, тот сдавал их обратно. При консолидации инспекция взяла обороты по банку каждого участника и сложила их. В результате один и тот же объём работ на объектах вошёл в базу дважды, а кое-где и трижды.

Мы подняли все акты КС-2 и сопоставили их с муниципальными контрактами: на выходе получилась сводная ведомость «объект — контракт — объём — кто сдал заказчику — кто сдал внутри группы». Внутригрупповой оборот за три года — 198 миллионов рублей выручки, которая при правильной консолидации схлопывается. Налоговый эффект — около 40 миллионов по НДС и прибыли.

Шаг 4. Проверили, как инспекция считала НДС

Классическая ошибка, которую мы видим в каждом втором акте по дроблению: НДС начисляют сверху на всю консолидированную выручку. Но муниципальный контракт — это твёрдая цена. Заказчик не доплатит ни рубля, налог сидит внутри цены и должен извлекаться расчётной ставкой.

По нашим расчётам разница только на этом — порядка 26 миллионов. Плюс инспекция не учла вычеты по счетам-фактурам, которые выставляли участникам группы поставщики материалов и ГСМ на общей системе. Если группу объединяют в одного налогоплательщика, то и входящий НДС надо собирать со всех участников, а не только с головного ООО. Мы подняли книги покупок предпринимателей — там нашлось вычетов ещё на 18 миллионов, из которых документально безупречных оказалось на 12.

Шаг 5. Вытащили из группы одного участника

Один из четырёх предпринимателей — тот самый бывший главный инженер — за три года действительно оторвался. Больше половины его выручки шло от сторонних заказчиков, с которыми группа вообще не работала. Он купил в лизинг две собственные машины, нанял своего бухгалтера, снимал отдельный бокс. Да, начинал он внутри группы, да, родственные связи никуда не делись, но к 2022–2023 годам самостоятельная деятельность у него была.

Мы подготовили по нему отдельный блок возражений: договоры с внешними заказчиками, график платежей по лизингу, штатное расписание, аренду бокса, распечатку его собственного IP. Не «он вообще ни при чём», а конкретно: вот 2021 год — согласны, вот 2022–2023 — извольте исключить. Такая точечная позиция воспринимается гораздо лучше, чем тотальное отрицание.

Шаг 6. Разобрались со штрафом — но не так, как хотел клиент

Сергей Павлович очень рассчитывал на смягчающие обстоятельства: «Мы двадцать лет платим налоги вовремя, у нас нет ни копейки задолженности, у нас 180 человек в штате, город без нас зарастёт». Мы объяснили прямо: скорее всего не сработает.

Формально статья 112 и пункт 3 статьи 114 НК РФ не запрещают снижать штраф и при умышленном нарушении. Но на практике, когда инспекция доказала умысел и квалифицировала нарушение по пункту 3 статьи 122 НК РФ, снижения в два-четыре раза почти никто не получает. Отсутствие налоговой задолженности смягчающим обстоятельством, как правило, тоже не признают: уплата налогов — обязанность, а не заслуга.

Поэтому мы пошли другим путём. Во-первых, штраф считается от суммы недоимки: уменьшаем базу — автоматически падает штраф. Во-вторых, мы проверили, чем доказан умысел по каждому периоду. По 2021 году — протоколами допросов и решением антимонопольного органа, тут спорить не о чем. А вот по эпизодам 2023 года доказательства сводились к тому, что участники — родственники и сдают отчётность с одного IP. Родство само по себе умысла не образует, и мы заявили о переквалификации этих эпизодов на пункт 1 статьи 122 НК РФ со ставкой 20 процентов.

Шаг 7. Закрыли уголовный контур по статье 199 УК РФ

При таких суммах разговор о статье 199 УК РФ — не гипотетический. Если решение вступит в силу, а недоимка по требованию не будет погашена, материалы уходят в следственные органы, и директор группы становится главным кандидатом на статус подозреваемого.

Мы сделали три вещи. Подготовили Сергея Павловича к беседам — на два вызова наш адвокат выезжал вместе с ним: один раз в инспекцию на рассмотрение материалов по статье 101 НК РФ, один раз в ОБЭП, куда его позвали «просто побеседовать». Отдельно провели инструктаж для восьми ключевых сотрудников — не о том, что говорить, а о том, как отвечать на то, чего человек не знает: «не помню», «не входило в мои обязанности», «документ не готовил». И сразу заложили в финансовый план деньги на уплату согласованной части доначислений: пока требование исполняется, поводов передавать материалы дальше у инспекции нет.

Шаг 8. Возражения, рассмотрение, апелляционная жалоба

Возражения ушли на девятнадцатый день работы — за четыре дня до истечения месячного срока. 64 страницы, из них 41 — расчёты и таблицы, остальное — правовая часть. Никакого пафоса про «добросовестного налогоплательщика». Сухо: вот ваша цифра, вот наша, вот первичка, вот почему.

На рассмотрении материалов инспекция держалась уверенно ровно до того момента, пока мы не дошли до двойного счёта внутригрупповых оборотов. Начальник отдела попросил перерыв. После перерыва нам сказали фразу, которую мы слышим регулярно: «Давайте вы нам эти таблицы в электронном виде пришлёте». Прислали. Назначили дополнительные мероприятия на месяц. По их итогам инспекция сама сняла часть эпизодов — примерно на 55 миллионов.

Оставшееся мы дожимали апелляционной жалобой в управление. Там убрали ещё около 23 миллионов: зачли потерянный УСН двух предпринимателей и согласились с расчётной ставкой НДС по двум контрактам из пяти. По исключению самостоятельного предпринимателя управление пошло навстречу частично — сняли 2023 год, 2022-й оставили.

Каким стало решение по результатам выездной проверки?

Снято около 152 миллионов рублей. Из них примерно 120 — прямой результат пересчёта: снятая недоимка по двойному счёту, зачтённому УСН и расчётной ставке НДС плюс приходящиеся на неё штраф и пени. Остальное — частичное исключение одного участника и переквалификация части штрафа с 40 на 20 процентов. Вывод о схеме в решении остался. Мы его и не оспаривали: в суд с позицией «дробления не было» идти было бы дорого и бессмысленно.

Дальше компания получила рассрочку и гасит долг платежами по графику. Уголовного дела нет: требование исполняется, оснований направлять материалы в следственные органы у инспекции не возникло. Параллельно мы за три месяца перестроили группу: два ИП закрыли, технику завели в одно юрлицо и оформили нормальную аренду с оплатой, бухгалтерию развели по разным рабочим местам, а участие в торгах оставили только за двумя компаниями с прописанным регламентом, кто и на какие лоты ходит.

Наша работа — разбор акта, возражения, сопровождение допмероприятий и рассмотрения, апелляционная жалоба, два выезда адвоката и реструктуризация группы — обошлась примерно в 1,3 миллиона рублей. При снятых 152 миллионах комментарии излишни.

Какие выводы для бизнеса: как снижать налоговые риски при проверке

1. Спор о самом факте дробления в 2026 году почти всегда проигрышный. IP-адреса, единая бухгалтерия, миграция сотрудников, общие телефоны и домены — этот набор инспекция собирает на любой выездной проверке, и суды его принимают. Тратить возражения на доказывание самостоятельности участников — значит потратить единственный шанс впустую.
2. Деньги забирают на расчёте. Двойной учёт внутригрупповых оборотов, незачтённый УСН, НДС сверху вместо расчётной ставки, потерянные вычеты — в акте на сотни миллионов такие строки есть почти всегда. Инспекция связана тем расчётом, который вошёл в решение: дописать и пересчитать его в суде она, как правило, уже не может. Поэтому арифметику надо вскрывать на стадии возражений, а не через год в арбитраже.
3. Умысел почти закрывает тему смягчающих обстоятельств. Если нарушение квалифицировано по пункту 3 статьи 122 НК РФ, просить о снижении штрафа за безупречную налоговую историю бесполезно: отсутствие задолженности смягчающим обычно не признают. Работать нужно с доказательствами умысла по каждому эпизоду — где он подтверждён допросами и перепиской, а где инспекция опирается только на родство учредителей.
4. Реконструкция имеет границу по субъекту. Зачитываются налоги участников группы, а не их владельцев. НДФЛ, уплаченный с дивидендов и выплат учредителям, в расчёт действительных обязательств не войдёт — строить на этом защиту не стоит.
5. Любая передача ресурса внутри группы должна иметь договор, оплату и проводку. Техника, люди, материалы, офис, склад — всё. Именно бесплатное «это же всё наше» рушит самостоятельность участников быстрее, чем любые лицензии и допуски её подтверждают. И отдельно: связанные компании не должны ходить на одни и те же торги. Дело антимонопольного органа приходит в налоговый спор готовым доказательством.

Если у вас похожая ситуация

Признаки, при которых стоит начинать считать заранее, а не после акта: в группе есть компании и ИП на упрощёнке, которые работают на одного заказчика; техника и люди свободно ходят между участниками без договоров; отчётность сдаётся с одного компьютера; на допросы по статье 90 НК РФ начали вызывать водителей, кладовщиков и мастеров. Если проверка уже идёт — счёт пошёл на недели: у вас месяц с даты вручения акта на возражения, и этот месяц стоит дороже, чем весь последующий суд.

«Проверен Групп» работает с такими историями с любой стадии: от первых требований до апелляционной жалобы и уголовного контура. Наши специалисты — бывшие сотрудники ФНС и МВД, они знают, как акт собирается изнутри и где в нём обычно ломается расчёт. Если к вам пришла выездная — начните отсюда: сопровождение выездной налоговой проверки.

Частые вопросы

Сколько времени даётся на возражения после получения акта выездной проверки?

Месяц со дня вручения акта. Это ключевой срок: именно в этот период можно вскрыть ошибки расчёта, пока инспекция не вынесла решение. В нашем кейсе на подготовку 64-страничных возражений было 23 дня, и их хватило, чтобы инспекция сама сняла эпизодов примерно на 55 млн рублей.

Можно ли оспорить сам вывод инспекции о дроблении бизнеса?

Теоретически да, практически — редко. Если инспекция собрала стандартный набор признаков (общие IP, единая бухгалтерия, переход сотрудников, бесплатная передача техники) и опирается на статью 54.1 НК РФ, суды такие выводы обычно поддерживают. Эффективнее спорить не с фактом схемы, а с расчётом доначислений.

Зачитывается ли уплаченный УСН при доначислениях по дроблению?

Да, налоги участников группы должны учитываться при определении действительных обязательств. На практике инспекции часто теряют платежи участников, состоящих на учёте в других налоговых. В нашем кейсе так «потерялось» 11,4 млн рублей УСН по двум ИП — их зачли только после апелляционной жалобы. А вот НДФЛ учредителей с дивидендов в реконструкцию не входит.

Чем грозит директору решение по выездной проверке с крупной недоимкой?

Если решение вступило в силу, а недоимка по требованию не погашена, материалы уходят в следственные органы — и дальше речь о статье 199 УК РФ. Пока долг гасится (в том числе по рассрочке), оснований для передачи материалов у инспекции нет.

Нужен ли адвокат на допрос в налоговой по статье 90 НК РФ?

Да, и особенно ключевым сотрудникам — директору, главбуху, диспетчерам, мастерам. В этом кейсе три протокола из восемнадцати фактически сформировали доказательство умысла и позволили инспекции применить штраф 40% по пункту 3 статьи 122 НК РФ. Люди шли на допрос без подготовки и без юриста.